Лес, Чт. 5

Погулять вышли. Да, Карп Савельич. Ночь уж очень. Да, действительно, располагает. Хм. Ну что ж, погуляйте, погуляйте. И то сказать, Живой человек, а живой он о живом и думает. Вы это про что же? Да хоть бы про вас. В каких смыслах? Хм. Сами можете понять. Нет, однако. Да мне что, мне как хотите. Я вам не муж. Это даже очень глупо, что вы говорите. Это как вам будет угодно-с. Не понимаю, как люди завсегда во всем видят только Дурное. Да ничего я тут ни дурного, Ни хорошего не вижу, а только удивительно. Что удивительно? Да при ваших таких летах-Каких таких? Вы на моих крестинах не были. Нечего вам говорить-то, я вижу. Вас от разговора-то моего не убудет. Сидите тут, как филин, да прибирайте, Что в голову придет. Стало быть, я вам здесь мешаю. Это еще к чему? Напрасно вы так обо мне понимаете. Из-за деревьев появляется Аркашка, Подпрыгивая и театрально расшаркиваясь, Летит к Улите и вдруг видит Карпа. Ух! Честная компания. Милости просим. Ваш спит? А кто его знает. Вы долго у нас прогостите? Что нам здесь делать-то? А следовало бы. Порядок другой. Вот давеча Иван Петров сейчас деньги отдал. Ну, конечно, мужчина. Да барыне где же. Добрые люди прикупаются, а мы все продаем. Что одного лесу продано, что прочего. Набьет барыня полную коробку деньгами и держит. И никто уж гроша не выпросит. А тут вдруг и полетят тыщи, и полетят. Разве летают? Летают. Все бедным да родственникам. Вот бы поймать. Да ведь ловят. Все бедным да родственникам. Как не родственникам? А кому же, по-вашему? Да знаю мы кому. Вы б стыдились хоть при посторонних-то. А что ж его стыдиться-то? Это наш брат, стало быть, чего же? Кажется, уж про нас на всю губернию известно об Нашей примерной жизни. Да я про деревню не говорю. Вот разве что дальше будет. А в Петербурге, А в Москве? Все-таки вы не должны барыню осуждать. Да разве я осуждаю? Ба-барыня добрая, служит нам хорошо, А правду-то отчего же не сказать? Я деньги-то на почту вожу, так мне вернее знать, Кому их посылают-то, родственникам или нет. Любопытный разговор. Ничего любопытного нет. Что вы! Он все сочиняет. Доктору французу посылали? Итальянцу посылали? Топографу, что землю межует, посылали. Ах, как это вам не стыдно? Что еще говорить-то? Я правду люблю. Да, однако ж и спать на вас. Счастливо оставаться. Прощайте, Осетр Савельич. Уж ты мне, балагур. Карп уходит. Пробовали наливочку? Не знаю, хороша ли. Хотелось вам угодить. А уж право не знаю. Очень хороша, Отличная. Должно быть, вы сами ее делаете. Я, я слова эти ваши не иначе как в Шутку принимаю. Хотите, я вам завтра к чаю сливок Принесу? А сделайте одолжение. Только от бешеной коровы. Ах, Я вас не понимаю. То есть рому, рому. Он у нас так называется. Поищу. Поищите, если любите. Вот вы сказали, если любите. Знаете, что я вам скажу на это? Нет, не знаю. Вы вот это слово сказали мне в насмешку. А вы наш сестру не судите. Помилуйте, за что же? Я очень доволен. Мужчины завсегда довольны, потому на них ответа Нет. А вы возьмите наше дело. Бывало, и вспоминать-то смерть, Так жизнь-то, не живя и коротали. Замуж тебя не пускают. Любить тоже никого не приказывают. У нас насчет любви большой запрет был. Ну, одно средство к барыне подделываешься, Ползаешь, ползаешь перед барыней, То есть Хуже кажется всякой твари последней. Ну и выползешь себе льготу маленькую, Сердцу-то своему отвагу и дашь. Потому ведь оно живое, тоже Своего требует. Уж и как эта крепость людей уродует! Про себя вам скажу. Ну, вам и слушать-то будет скучно. Само собой. Во всем этом одна только подлость. И не хочу я расстраивать ни себя, Ни вас, потому как вы мне милы. Не как ваш барин. Бить меня идет. Ох, жалости какие! Я присяду, а вы меня загородите. Авось не заметит. Из глубины сада мрачный идет Несчастливцев. Увидев Улиту, он уходит прочь. Что, идет? Приближается? Нет, Назад пошел. Только так дико посмотрел. Какой у него взгляд! Ужас чепрос, так тебе в дрожь. Варвара. Как же вы, мой милый, Живете у такого барина? Какой он мне барин? Я такой же, как и он. Видишь, ломается, благо горло-то широко. Что вы это говорите? У них барственность настоящая, Врожденная. Этого отнять у них никак невозможно. А кто отнимает? Я говорю только, что мы с ним равные, Оба актеры. Он Несчастливцев, а я Счастливцев, И оба пьяницы. Ах, актеры? Ох, что вы, что вы! Как, больше десяти лет по России-то бродим из театра В театр, как цыгане. Оттого он и не был у тетки. Что, стыдно глаза показать. Ах, ужас чей! А вот и теперь в Вологду пешком идет с Сумочкой. Нельзя же ему без лакея показаться. Он дворянин. Ну и укланил меня. Так и обращайся хорошенько. Я еще на провинции-то лучше его считаюсь. Нынче орал это не в моде. Что только я слышу от вас! Думает здесь попользоваться чем-нибудь от тетушки. Уж просил бы прямо на бедность. Так видишь, стыдно. Давеча оплошал, не удалось зажать деньги-то, А теперь на меня за это и бесится. Самой низкой души человек. В карты давеча играл с гимназистом, Заманивал его. Ушел от них. Обыграет его, думает, отнимет деньги, Да еще прибьет. Да так и будет. Ему это не впервой, он убьет кого-нибудь, С ним в острог попадешься. Вся ухватка-то разбойничья. Пугачев живой. Хорошо, что вы мне сказали. Прощайте. Адью, мон плезир. Я уж пойду. Ах, страсти! А, Испугалась? А я так вот все чертей играл. Прыгал вот так по сцене-то. Аркашка вспрыгивает на пень, соскакивает с него и Прыжками преследует до смерти перепуганную Улиту. Батюшки мои, уж вы меня извините. Да что мне в твоем извинении? Провалитесь вы с усадьбой-то, я вот убегу от вас. Будьте вы прокляты! Улита в страхе убегает. Ушел бы сейчас, да боюсь по деревне собак пропасть. Экий народ проклятый! Самим есть нечего, собак развели. Да и лесом-то одному страшно. Придется в беседке переночевать. Надо ж туда идти, там библиотека и наливка осталась. А как сунешься? Он не спит. Еще такой монолог прочитает, Пожалуй, вылетишь в окно не хуже Фидлера. Пойду поброжу по саду, хоть георгины все переломаю, Все-таки легче. Аркашка убегает вглубь сада. По аллее медленно приближается Гурмыжская, За ней семенит Улита. Ну, ты говорила ему? Как же, сударыня, говорила, и очень политично Говорила. Барыни, говорю, не почивают, Потому как погода необыкновенная. Гуляют они по саду и даже, может, Скучают, так как одни, не с кем им время Провести. А вы лежите да нежитесь. Какой же кавалер после всего этого? Он сейчас вскочил и стал одеваться. Ну хорошо. Да вот еще, матушка барыня, Уж и не знаю, как вам доложить. Ну говори, ну что такое? Барышня куда-то скрылась. Ушла? В комнате нет, и постель не смята. И прекрасно. Как же, матушка барыня? А так же. Я очень рада. Что мне ее жалеть, когда она сама себя не Жалеет? Я говорила, что она его не стоит. Не стоит, не стоит. Далеко ей. Уж я-то немало дивилась, как этакому милому красавцу Да такая-Ну не твое дело. Слушаюсь Уж еще я узнала кое-что. Только как-то и выговорить страшно. Как услыхала я, так всю в ужас ударило. И так даже по всем членам трясение. Сколько раз тебе было приказано, чтоб ты таких Глупых слов не говорила. Я сама женщина нервная. Ты всегда сначала напугаешь меня до истерики, Потом скажешь какие-нибудь пустяки. Пустяки, матушка барыня, пустяки. Не извольте беспокоиться. Я насчет Геннадия Демьяновича. Ну говори! Ну что? Да ведь он вас обманул. Он не барин, а актер. И родовую свою фамилию нарушил. Теперь Несчастливцев прозывается. И не столько на театре они, а больше все Будто пьянством. И одежонка-то вся тут, что на нем. Уж это я доподлинно знаю. И пришли сюда пешком с котомочкой. Так он Несчастливцев? Слыхала, слыхала. Ну уж это-то еще лучше. И человек его тоже актер, только, Матушка барыня, из актеров-то он самый Каторжный. Как есть одних чертей представляет. Тем лучше, тем лучше. Ах, как это все ловко для меня устраивается. Ну чем же, матушка барыня, хорошо-то? А тем, что завтра же утром их здесь не Будет. У меня не гостиница, не трактир для подобных господ. Ой, истинно, матушка барыня, пожалуйте ручку. О, Алексей Сергеевич идут. Где, где, Уж вот можно сказать картинка, А не барин. Ну идь, идь. Увидев приближающегося Буланова, Гурмыжская скрывается за деревьями. Вбегает Буланов, суетливо оглядывается вокруг. Появляется Гурмыжская. Что ж вы, Раиса Павловна, мне прежде не приказали-с? Вы бы мне сказали-с. Ну что? Что? Что вы любите гулять по ночам. Ну а тебе-то какое дело? Я люблю природу. Ты, может, даже совсем ее не любишь. Нет, я ведь как прикажете-с. Ежели вам одним скучно-с. А тебе не скучно в такую ночь? Тебя не трогает ни луна, ни этот воздух, Ни эта свежесть. Ну, посмотри, посмотри, как блестит озеро, Какие тени от деревьев. Ну ты холоден ко всему. Нет, как холоден. Я только не знаю, что вам угодно-с, Как для вас приятнее-с. А, мой милый, ты хочешь играть наверное, Да? Я бы, кажется, Бог знает что дал, Только бы узнать, что вы любите-с. Я уж так бы и старался-с. Ну а как ты думаешь, что я люблю? Луну-с. Ой, милый, я луну любила. Только это давно прошло. Мне не шестнадцать лет. Родственников-с. Ах, он обманет меня, Асафьев. Родственников. Простота, Боже Виноват, виноват, Раиса Павловна. Ну, говори, говори. Я приказываю. Не знаю-с. Тебя, дурак, тебя. Да, Я и сам думал, да не смел-с. Ну давно бы вы. А то что я здесь так сколько времени-то? Вот так-то лучше-с. Давно бы ты, Раисонька. Ну ты что? Ты что, с ума сошел? Раисонька. Пошел прочь, Неуч, негодяй, мальчишка. Что я сдуру-то наделал? Завтра же меня отцу. Виноват-с. Буланов падает на колени и протягивает Руки вслед Гурмыжской. Завтра же меня в три шеи. Виноват, виноват-с. Ничего знать не хочет. Пропал, пропал, пропал. Схватившись за голову, Буланов убегает. Из-за деревьев показывается Петр Восьмибратов, Оглядываясь, подходит к скамейке. Ну, Кажись, все в доме спать полегли. Только этот бесчастный путается. Ну да ему полтину серебра пожертвуют, Так он и отца родного продаст. Ночь-то уж очень светла. Может, Аксюша не выйдет совсем, побоится, Чтоб не увидели. А ведь как нужно-то? Ведь уж в последний бы раз повидались, Да и кончено дело. Эх ты, подневольная жизнь! Вот дрожит сердце, как овечий хвост до Ишабаша. Ничего с собой не сделаешь, и руки, ноги трясутся. Воровать легче. Вот так приди в чужой дом повидаться с девушкой, Невпример тебя хуже вора сочтут. Эка это любовь. Вон тятенька говорит на год, на два это занятие, Не больше. А там сейчас насчет капиталу. Дожидайся, пока она пройдет, а пока что муки-то Примешь. Никак идет. И то. К Петру подбегает Аксюша. Ах, ты здесь! Давно уж тут путаюсь. Здравствуй! Ну, Ну, жива ли, покуда? Видишь, что жива. Ну, говори скорее, некогда ведь, Того гляди, хватятся. С тятенькой у нас разговор опять был. Что ж он? Говори скорее, душа мрет. Поддается! Час ругал по обыкновению, а потом говорит: За тебя, говорит, дурака, видно, невесты с приданым Не найдешь. Хоть бы, говорит, за тебя две тыщи Дали, то бы ладно. Слышь? Да ведь негде их взять-то. Надо доставать. У Раисы Павловны не выпросишь, Нечего и унижаться. А ты у братца попроси, у Геннадия Демьяновича. Что ты! Страшно, да стыд-то какой. Да ведь уж ау, брат, до самого нельзя вплоть Приходит. Надо ведь будет ему признаться во всем. Ну и что ж? Ну и признайся. Да ведь он свой человек-то, от него уж нам Последнее решение выйдет. Да уж последнее. Ну а ведь кто его знает, на грех мастера-то Нет, а он с виду-то барин добрый. Да ты поскорее завтра же, чем свет. А в полдень мы с тятенькой придем, ты мне Все скажешь. Хорошо, Хорошо. Вот, только ты этого разговора долго не Тяни. А так, мол, так, да зарежу мне, Мол, вот и конец. Ну, либо пан, Либо пропал. Да, да, разумеется. Да стыда ли тут, когда-Что когда? Когда смерть приходит. Что ты, Полно, перестань! Вот что, Петя, Мне все пусто как-то вот здесь. Да с чего же это? Я не могу тебе сказать, с чего, я не Ученая. А вот говорю я тебе, Пусто вот здесь у сердца-то, А в голове все дума. Думаю, думаю. Да ты брось думать, задумаешься, так беда. Да нельзя бросить-то, сил нет. Кабы меня кто уговаривал, я бы, кажется, Послушалась. Кабы держал кто. И все мне Вода представляется. Какая вода? Да. Вот что, милый ты мой, все меня В воду тянет. О, что ты, перестань! Гуляю по саду, А сама все на озеро поглядываю. Уж я нарочно подальше от него хожу. А так меня и тянет хоть взглянуть на него. А увижу издали, вода-то между деревьев мелькнет, Так меня вдруг точно сила какая ухватит и так И несет к нему. Вот так бы с разбегу и бросилась. Да с чего ж это с тобой грех-то такой? Сама не знаю. И не то чтобы во мне отчаянность была, чтобы Мне душу свою загубить хотелось. Этого нет. Что ж, жить еще можно. Можно скрыться на время, обмануть как-нибудь. Ведь не убьют же меня, как приду. Все-таки кормить станут и одевать, хоть плохо стану. Да что это за жизнь? А что ж жизнь? Я и прежде так жила. Да ведь так-то собака живет и кошка. А человеку-то, кажись, надо бы лучше. Ах, милый ты мой! Да я-то про что говорю? Все про то же, что жить-то так можно, Да только не стоит. И как это случилось со мной, не понимаю. Ведь уж мне не шестнадцать лет, да и тогда-то Я с рассудком была. Тут вдруг Нужда да неволя уж очень душу сушили. Вот и захотелось душе хоть немножко поиграть, Хоть маленький праздничек себе дать. Вот дурачок ты мой, сколько я из-за тебя горя-то Терплю. Ах ты, Горькая ты моя! И где же это ты так любить-то научилась? Из чего это твоя ласка так вот душу разнимает, Что ни мать, кажется, никто на свете. Только уж ты, Аксюша, ты пожалуйста. А то что ж, уж и мне за тобой Не миновать выходит. Ну уж это твое дело. Мне ведь уж не узнать, будешь ли ты жалеть Меня или будешь смеяться надо мной. Мне с своей бедой не расстаться. Тебе дело до себя. Мне легче не будет. Нет, нет, ты лучше подожди, подожди хоть немного, Да поживем в свою волю. Да что загодя думать-то? Вот еще что твой братец скажет. Конечно, Коли есть случай, зачем его обегать? Ну, может быть, и выручит. Может быть. Ты никого не видал в саду? Геннадий Демьянович Камардин тут путался. Так ты ступай. Время уж. Аксюша, А ты домой чтобы. А то боже тебя храни. Домой, домой, не бойся. Ну что мне за охота? У меня теперь все-таки впереди что-нибудь есть. Ну то-то же. Смотри, Я на тебя в надежде. Аксюша одна. По аллее идет Несчастливцев. Женщина, прекрасная женщина. Ты женщина или тень? Братец. А, Я вижу, что ты женщина А я желал бы теперь в эту прекрасную ночь Побеседовать с загробными жителями. Братец! Много тайн, много страданий унесли они с Собой в могилу. Душа моя мрачна, мне живых не надо, Мне нечего говорить с живыми. Прочь! Братец! И я много страдала, и я страдаю. Ты? Я. Я очень несчастна. О, если ты несчастна, поди ко мне, Поди на грудь мою. Я два раза тебе брат: брат по крови и Брат по несчастью. Братец, Я виновата. Нет, нет, нет, не передо мной. Можешь ли ты быть виновата? Ты такая юная, такая прекрасная. И перед кем же? Что я? Я виновата перед всеми, перед собой. Я люблю. Дитя мое. Люби кого хочешь. На то тебе Бог дал сердце, чтоб любить. Ах, что вы говорите? Любить! Я люблю, не помня себя. Но ведь мне нужно выйти за него замуж. Нужно, нужно. А кто ж тебе мешает? Люди мешают. Люди, которые власть имеют. А ты их не слушай. Иди за того, кого любишь. И да будет над тобой мое благословение. Он не женится на мне без приданого. Отец ему не позволяет. Нужно приданое, а у меня его нет. Какой вздор! Счастье дороже денег. Мне нет счастья без денег. А много ли денег нужно? Две тысячи рублей. Какие пустяки! Неужели Раиса Павловна откажет тебе в такой малости? Откажет. Меня держат из милости, кормят из милости. Смею ли я еще просить приданого? Корку хлеба дадут мне, а денег нет. И от такой ничтожной суммы зависит счастье девушки, Счастье молодой души. Нет, Не счастье, А жизнь. Жизнь? Жизнь. Силы небесные! Так ли ты сказала? Так, так, братец. Наконец, Боже! Неужели я вижу женщину? И любовь твоя не простая прихоть? И ты готова на все жертвы? Много я жертв принесла этой любви. А жизнь моя так горька, так горька, Что ее и жалеть-то не стоит. И ты без страха. Без страха, хоть сейчас. Ангелы Божьи, Покройте ее своими крылами. Братец, Не сердитесь на меня, Не подумайте обо мне дурно. Мне так тяжко сказать вам. Говори, говори. Братец, не сочтите меня за Обманщицу, за бедную родственницу-попрошайку. Братец, мы жили с маменькой очень бедно. Я была ребенком, но я ни разу не поклонилась, Ни разу не протянула руки богатым родственникам. Я работала. Теперь только вас одного я прошу, И то ночью. Благо не видно стыда на щеках Моих. Братец, вы богаты, одиноки. Дайте мне счастье, дайте мне жизнь. Дитя мое, дитя мое. Если бы не страх стыда за мою грешную любовь, Я бы никогда, никогда... Будьте мне отцом. Я девушка добрая, честная. Я научу маленьких детей моих благословлять вас и Молиться за вас. Замолчи, замолчи, замолчи! Я вырву все свои волосы. О, дитя мое, Я преступник. Я мог иметь деньги, мог помочь тебе, Мог сделать тебя счастливой. Я, я промотал. Я прожил их беспутно. Я их втоптал в грязь вместе со своей молодостью, Жизнью. И вот когда они нужны, Их нет у меня. Если б я знал, Если б я знал. Мы пьем, шумим, представляем пошлые фальшивые Страсти, хвастаем своим кабачным геройством. А тут бедная сестра стоит между жизнью И смертью. Плачь, пьяница, плачь. Братец, Братец. Прости меня, прости, Я беднее тебя. Я прошел пешком сотни верст, чтоб повидаться с Родными. Я не берег себя, берег вот это платье, Чтоб одеться приличнее, чтоб меня не выгнали. Ты меня считаешь человеком? Благодарю тебя. Ты у меня просишь тысячи. Нет их у меня. Сестра, сестра. Не тебе у меня денег просить. Ты мне не откажи в пятачке медном, Когда я постучусь под твоим окном и попрошу Опохмелиться. Мне пятачок, Пятачок. Вот кто я. Ох, Еще, Еще горе, Еще обман моему сердцу. За что же я себя обидела? Я, глупая, понадеялась. Разве я смею надеяться? Разве есть для меня надежда? Прощайте. Куда она? Она бежит, бросает платок с себя. Она у берега. Нет, нет, нет, сестра, тебе рано Умирать! Несчастливцев бросается вслед за Аксюшей. Снова появляется Аркашка. Ну, Убежал куда-то. Уж не топиться ли? Вот бы хорошо, туда ему и дорога. Зайду в беседку, соберу библиотеку и прощайте. Посижу в кустах до свету и марш. Деньги есть, слава богу, занял. Удалось таки наконец. Хороший этот способ занимать деньги. Да только мне все как-то не счастливилось до сих Пор. Ну, теперь доберусь до какого-нибудь театра. Аркашка скрывается. Из глубины сада Несчастливцев ведет Аксюшу. Нет, нет, нет, дитя мое, как ни велико твое Горе, умереть тебе я не дам. Тебе надо жить. Ты еще так молода, тебя заело горе. Надоела тебе молодая жизнь. Забудь это горе, брось эту жизнь. Начнем новую, сестра, для славы, Для искусства. Я ничего не знаю, ничего не чувствую. Я мертвая. Отдохнуть мне. Ты ничего не знаешь? Нет, дитя мое, ты знаешь больше других. Ты знаешь бури, знаешь страсти и довольно. Делайте, что хотите. У меня впереди ничего нет. Куда вы меня зовете? Зачем вы меня зовете? Что там, я не знаю. Хуже не будет. И там есть горе, дитя мое. Но зато есть и радости, которых другие люди не Знают. Зачем же даром изнашивать свою душу? Кто здесь откликнется на твое богатое чувство? Кто оценит эти перлы, эти Бриллианты слез? Кто, кроме меня? А там, О, если половину этих сокровищ ты бросишь публике, Театр развалится от рукоплесканий, Тебя засыплют цветами, подарками. Здесь, здесь на твои рыдания, на твои Стоны нет ответа. А там За одну слезу твою заплачет Тысяча глаз. Эх, эх!