Правда - хорошо, а счастье лучше, Чт. 1

Москва, семидесятые годы прошлого столетия. Тихая улица в Замоскворечье. Сад при доме богатой купчихи Мавра Тарасовны Барабошевой. Сад густой, тенистый, уютный. Солнечные лучи, проникая сквозь темную зелень, Играют на спелых наливных яблоках, На красных ягодах рябины. За деревьями в глубине виден каменный забор, Слева застекленная беседка с колоннами, Около нее деревянная садовая скамейка и круглый Столик. На скамейке сидят старая нянька Барабошевых Фелицата И бедная купеческая вдова Зыбкина. Что ты мне сказала? Что ты мне сказала? То-то я смотрю, девушка из лица изменилась, На себя не похожа. И все от лица, от, от любви сердце тонет. И завсегда так бывает, когда девушка заперта. Сидит-то ведь как в тюрьме. Выхода-то ведь нету. А ведь уж в годах, ведь уж давно замуж-то Пора. Так чему дивиться? Да, да, да. Так что ж вы ее замуж-то Не отдаете? Неужели женихов нет? Как женихов не быть? Четвертый год сватаются. И хорошие женихи были. Да бабушка-то у нас больно характерная. Коли не очень богат, так ведь и слышать не Хочет. А были с деньгами, так вишь, Развязности много. Да, ученые речи говорит. Ногами шаркает. Подет пишут, что-нибудь, да не по ней. Боится, что уважения-то ей от такого не будет. Ей, видишь ты, хочется взять-то и богатого, И чтоб тихого, да, не из бойких, Чтоб с затруднением, да не про все разговаривать Умел. К тому она сама-то ведь из очень простого Звания-то взята. Скоро ты его найдешь такого. Так и я тоже говорю. Где ты нонче найдешь богатого да не развязного? Ну кто его заставит длинный сюртук надеть albo виски Гладко примазать? Вяжет-то человека что? Нужда. А богатый-то он весь развязан, Обенаколенно в цветных брюках. Уж ничего не поделаешь. Уж само собой, что в цветных. Потому какая ж ему неволя-то? Да мудрит старуха над женихами-то. А внучка-то меж тем временем-то влюбилась да и Сохнет сердцем. Кабы у нас знакомство было, да вывозили б Алексену Почаще в люди, так она бы не была так Влюбчива. А из тюрьмы-то ведь первому встречному Рад. Понравится и сатана лучше, Ясно, сокола. Одного я понять не могу. В этакой крепости сидище за пятью замками, За семью сторожами. Только и свету, что в окне. Как тут влюбиться? Мечтай сколько хочешь, а живого-то нет ничего. Ведь чтоб влюбиться очень-то все-таки видеться надо И поговорить хоть немножко. И все это было. И не немножко. Ну, разумеется, завсегда в этом и няньки виноват. Ну, мы баловницы. А как не баловать-то? Вижу, в тоске томится. Ну, пусть, мол, поболтает с парнем для Времяпровождения. А случать как не найти? Хоть сюды в сад приведу, да никому в лоб-то Не влетит. А вот оно что вышло-то. Очень разве уж полюбила-то? До страсти полюбила. Сама суди. Характер ведь огневой, Упорная, вся в бабушку. Вдруг ей от придет фантазия. Хочу, говорит, его видеть беспременно, А в другой раз ну никак нельзя. А ей вот вынь да положь. Ну что ж, вот и вертись, нянька, как знает. И день и ночь ноги трясутся. Так вот и жду, что до бабушки дойдет. А куды мне тогда деваться-то? А моя ль вина? Я давно тебе говорю, пора, пора. Ну, ну что вы ее переращиваете-то? Ну куды бережете-то? Так бабушка-то у нас совсем составилась. Девичье положение совсем понимать перестала. Я, говорит, живу же, ни об чем помышлений не Имею. Да. Как это? Семьдесят-то лет. А ты свою молодость-то вспомни. Диковинное дело, что у такого богатого именитого Купца дочь засиделась. Да какой он богатый? Ну какой именитый? Бабушка характерная, а он Балалайка бесструнная. Никакого толку не жди от них. Старуха-то богата, а у него своего-то ведь ничего Нету. Ведь он торгует-то от нее по доверенности, Дана ему небольшая, уж во сколько тысяч, Я не знаю. Да и то старуха-то за него Ведь каждый год приплачивает. Так что ж им за радость в убыток торговать? А бабушка всегда так рассуждает. Уж и в убыток все-таки ему занятие, Да. Нарушь торговлю-то, при чем он останется? Ох, да уж морщится сама-то, видно, Тяжело становится. А он-то что дальше, то больше понятия терять Начинает. Приказчик есть у нас, Никандра, уж такой-то химик. Ууух! Так вот волками смотрит. Путает хозяин-то те еще пуще, а дело отводит, Где хозяин-то убытки, а вот барыш. Слышим мы на стороне так вот деньгами-то и Пошвыривают. А пришел-то ведь в одном сюртучишке. Знаю я это все, сын мне сказывал. А ты за каким делом к хозяину-то пришла? Да все о сыне, да занят, говорят, Хозяин-то, подождать велели. Взять я сына-то хочу. Да опять беда. Долг меня путает. Как поставила я его к вам на место, Так хозяин мне вперед двести рублей денег дал. Нужда у меня была крайняя, и взял хозяин с Меня вексель, чтоб сын заживал. Да вот горе-то мое, нигде Платоша ужиться не может. А чего бы так-то? Ведь он, кажись, парень смирный. Такой уж от рождения. Ты помнишь, когда он родился-то, в этот год дела Наши расстроились, и из богатства мы пришли в Бедность. Муж долго содержался за долги, А потом и помер. Сколько горя-то было у меня! Вот, должно быть, на ребенка-то и подействовало. И вышел он с повреждением в уме. А какого же рода повреждение-то у него? Да все он как младенец, всем правду в глаза Говорит. В совершенный-то смысл, Значит, он не входит. Говорит очень прямо. Ну, значит, ничего себе в жизни составить не может. Учился он хоть на медные деньги, А хорошо. И конторскую науку всю понял. Учителя его все любили и похвальные листы ему Давали. Они теперь у меня на стенке в рамках Висят. Ну, конечно, всякому мило в ребенке Откровенность видеть. А он и вырос, да такой же и остался. Учатся-то бедные люди для того, Чтобы звание иметь да место получить. А он чему учился-то, все это за правду принял. О! Всему этому поверил. Господи Боже! А по нашему, матушка, по купечески учись как знаешь, Хоть с неба звезды хватай, а живи не по Книгам, а по нашему обыкновению, Как исстари заведено. Да что же ему у нас-то не живется? Да нельзя, матушка. Поступил он к вам в контору булгартером и стал В дела вникать. И видит хозяина обманывают. Ему б уж молчать, а он разговаривать стал. И что ж с ним сделали? Начали все над ним смеяться, шутки да озорства Делать. А особенно этот Никандра. Хозяину сказали: "Он дело не смыслит, Книги путает". Оттерли его от должности и поставили шутом. Ах, господи! Ох, господи Боже! Такой у вас сад-то распрекрасный, А? Да ну. Сама старуха за всем наблюдает, И сохрани бог, коли кто одно яблоко тронет. Да. Откуда и берешь их-то? Ведь не торговать ими. Ужо к вечеру пойду со двора, так занесу тебе Десяток или бы два. Спасибо. Надо мне сходить по нашему делу. Колдуна я нашла. Уж ли колдуна? Ну, колдун, не колдун, А слово знает. Не поможет ли он моей Полликсенке, Ведь еще его в Москве-то не было, а третий День увидал его. как обрадовалась. Появляется садовник Глеб Меркулыч. Он в темной рубашке, жилете на голове старенький Картуз. В руках садовника веревка. Меркулыч, ты мешок с яблоками убрал бы куды Подальше, а то в кустах-то его видно. Сама придет да заметит. Да сохрани Господи! Прибрано. Ну то-то же. Почем знаешь, что он меня с яблоками? Может быть, у меня там земчук насыпан. Не земчук. Да видела я, видела. По-по-понюхала? Эко у вас любопытство! Ну уж. Да тебя берегу, Меркулыч. Не надо, я сам себя берегу. Вот кабы в сад окромя меня да хозяев никому Хода не было, вот Был бы я виноват. А то всякое ходит. Значит, меня взыскивать не с чего. Солгусь с тобой. Кому это нужны ваши яблочки-то? Хоть и шелит кто, ну десяток, ну много два За все лето. А ты-то ведь мешками таскаешь. Я виноват не останусь, ты не сомневайся. Заходи ко мне, как пойдешь к колдуну-то. Да уж зайду, так что ни выйдет, А попробую я эту ворожбу-то. Никак сама идет. Пойдем за воротку, станем да потолкуем. Фелицата Изыткина уходит. Тебе оправдание найду. В сад медленно и важно входит хозяйка дома Мавра Тарасовна Барабошева. Во всем облике этой крепкой старухи чувствуется Привычка повелевать. Барабошева одета в тяжелое дорогое платье, Голова повязана темным платком, на пальцах сверкают Перстни. За Маврой Тарасовной идет ее внучка Поликсена, Молоденькая девушка. Никто, кроме меня, не властен в доме приказывать. Ну и приказывайте, кто ж вам мешает? И приказываю. Все делается по-моему, как я хочу. Ну вот прикажите, чтоб солнце не светило, Чтоб ночь была. К чему-то эти глупости? Это не что я могу, горе божья воля. И многого вы, бабушка, не можете. Так только уж очень вы о себе высоко думаете. Ну что бы я ни думала, а знаю я, Миленькая, наверное, что ты-то вся в моей власти. Что только задумаю, то над тобой и сделаю. Вы полагаете-Да что мне полагать? Я без положений знаю. Полагайте уж вы, как знаете. Мое дело вам приказы давать, вот что. Стало быть, вы воображаете, что мое сердце вас Послушается. Кого прикажете, того и будет любить. Что это такое за любовь? Никакой любви нет. Пустое слово выдумали. Где много воли дают, там и любовь проявляется. И вся эта любовь баловство одно. Покоряйся воле родительской, вот это твое должное. А любовь не есть какая необходимая. И без нее, миленькая, прожить можно. Я жила, не знала этой любви и тебе незачем. Знали, да забыли. Вот как не знала, что я старуха старая, А мне теперь твои слова слушать стыдно. Прежде так рассуждали, а теперь совсем другие Понятия. Ничего не другие, а и теперь все одно, Потому женская природа все та же осталась, Какая была, такая и есть, И никакой перемены в ней нет. Ну и порядок все тот же. Прежде вам воли не давали, стерегли да берегли. И теперь умные родители стерегут да берегут. Ну и стерегите, да только хорошенько. Вижу я, Миркулыч, что тебе у нас жить надоело. Больно место хорошо не по тебе. Так уж ты ищи себе такое, где с вас Дело не спрашивают, за пропажу не взыскивают. А глядись хорошенько, что у нас в саду-то, Где яблоки-то? Словно Мамай своей силой прошел. Вон много ли их осталось?