Правда - хорошо, а счастье лучше, Чт. 5

Ну, я прихожу к вам Вроде как бы Благодетель, интересуюсь у вас работой, А вы не хотите. Ну, таком случае прощайтесь. Между прочим, что ж я для вас ведь не Опекун. Поняли, маменька, а? Нечего мне понимать да и незачем. Какую штуку гнет! Сами обманывать не умеют, так людей нанимают. Кого обманывать-то? Да старуху, да божью старуху. Какую работу нашел, скажите! Да ты эту работу умеешь делать? Ну как, маменька, не уметь-то? Я этому учился. Деньги дадут-то тебе? Полтораста, посуди. А, миллионщики вы. Мы не миллионщики, но я, маменька, патриот. Если б ты! Вот что. А о чем же вы плачете? Вы должны хвалить меня. Я вот последние часишки продал. Зачем это? Чтоб долг отдать. Вот деньги, приложите к остальным. Нет, оставь у себя, пригодятся. Без денег-то везде плохо. Да ведь там же не хватает. Чего не хватает? Ну, чтоб долг отдать, не в сесть. Да уж я раздумала платить-то. Совсем было ты меня с толку сбил. Какую глупость делать хотела, Как это, Разорить себя. Маменька, Что вы, что вы? Хорошо еще нашлись умные люди, да посоветовали. Да, руки, полог, отрубить. Кто трудовые, тот отдает. Маменька! Да ведь меня же за это в яму, В яму. Да, друг мой, уж поплачу над тобой, Да нечего делать-то. Благословлю тебя и отпущу. С благословением тебя своим отпущу-то, Ты не беспокойся. Маменька, да ведь с триумфом меня Повезут, провожать в десяти экипажах будут, Пустых извозчиков наймут, процессию устроят и Издеваться станут. Ведь им только того и нужно. Ну что же делать-то? Уж потерпи, пострадай. Маменька, да ведь навещать будут, калачи возить Станут и все с насмешкой. А мяконький калачик с чаем разве дурно? Ну а после чаю что я там буду делать Целый день? В профераце я играть не умею, Ведь только чулки вязать остается. И то дело, друг мой, все-таки не сложа руки Сидеть. Готовьте мне ниток и иголок больше, Готовьте больше. Приготовлю, мой друг, Много приготовлю. От вас-то я, маменька, не ожидал. Признаться, сказать никак не ожидал. Зато деньги будут целее, милый друг мой. Всю жизнь, маменька, я сражаюсь с невежеством. Только дома утешение видел. И вдруг какой удар в родной матери я то Же самое нахожу. Что? То же самое. Невежество-то? Брани, мать-то, брани. Да как я смею, маменька, вас бранить? А только это самое невежество и есть. Обижаешь, обижаешь, мать-то. Вот посидишь в яме, да таковой поумнее будешь. Что же мне делать-то? Кругом меня необразование. Обошло оно меня со всех сторон. Одолевает оно меня. Эх, пойду, брошусь, утоплюсь. Не бросишься. Конечно, не брошусь, потому это довольно глупо. А я? Я вот что. Что это все такое? Стихи буду писать. В таком огорчении всегда так Делают образованные люди. Что ты еще придумал? Чувств моих, маменька, не понимают, души моей Оценить не могут и не хотят. Вот все это тут и будет обозначено. Какие же будут стихи? На гроб Юноши. А вам, маменька, читать да слезы проливать. Будет, маменька, слез тут ваших много, Много будет. Входит Фелицата с узелком в руках. Вот я тебе яблочков принесла. На-ка, в салфеточку ты не забудь, Хозяйская. Спасибо, Фелицатушка. А в салфеточке попомню. Освободи ты нас на минутку. Нужно мне Платону-то два слова сказать. А об чем это? Ну, наше дело, мы с Ним только двое и знаем. Я уйду. Говорите, говори, что хочешь, Только бы на пользу нам шло. Послушай-ка ты, побеги. Погоди, не мешай, фантазия разыгрывается. Да брось, говорю, не важное дело какое, Вишь, не государственное. Я послал к тебе. Ничего хорошего от тебя не ожидаю. Да в гости зовут. Когда? Сейчас, пойдем со мной. Провожу тебя в сторожку, последишь там до ночи, А потом в сад, когда все уснут. Ну, пообнаколенюнить, как и прежде. Туго колесить-то будет, тянуть. Ну. Не до того мне. Я очень душой расстроен. Выручи меня. Приказали, чтоб ты был беспременно. Да ведь рука эта моя, ведь тиранство она надо Мной делает. Ну что ж делать-то? Ведь не ровня она тебе, а ты бы уж И рад, ну, мало что. Чин твой не позволяет. Скоро что-то. Давно ль виделись? Прежде бывал дней через пять, через шесть. Ну, значит, нужно. Оказия такая случилась. Ну что еще? Говори, не скрывай. Ну, слушай меня. Надежды ведь ты на нее никакой не имеешь. Какая надежда? На что тут надеяться? Ну, значит, ведь и жалеть тебе о ней много Нечего. Не знаю, как сердце примет. Тоже ведь оно у меня не камень. Да ну, мамусь, не умрешь. Ее за генерала отдают. За генерала? Да. Так уж ты тут при чем? Что ты против генерала можешь значить-то? Ну что? Девушка, Такая это мелочь, такая это мелочь, Что самому на себя глядеть жалко. Пойдем, пойдем. Должно быть, проститься с тобой хочет. Пойдем. Приказывает, так надо идти. Вот она, жизнь-то моя какова. Одно горе не оплакал, другое на плечи валится. Одни стихи не кончил, другие начинай. Вот и повезут, и повезут нас врозь. Ее в карете венчаться с генералом, А меня судебный пристав за ворот, Да в яму. Это еще что такое? Должно быть, Сила Иродыч вернулся. В трактире был с нашими дворником да садовником. Да. Ну что ж, да он и есть. Угомоните его, он теперь уснет, Как умрет. А сына твоего я с собой уведу. Пущай идет, своя воля не маленькая. Где Он Тут? Кто он-то? Приказчик этот. Вот он теперь поговорит со мной. Я его. Да он давно ушел, Сила Иродыч. Подайте его сюда! Смеяться над Грозновым? Вот я ему задам. Ну а где ж его взять-то? Смеяться надо мной? Ах ты, малахольный! Что ты? Что ты? Ты знаешь ли, что такое Грознов? Сила Грознов! Грознов герой. Шел, увидел и победил. Да. Какие дела? Во какие дела-то! Скажите, пожалуйста. Да, да, да. Он был молодой, совсем другой человек был. Как это интересно! Была женщина, красавица, и были у нее станы ткацкие На Разгуляе, там далеко, в Гав-Гав-в Гавриковом Переулке. Только давно это было, Перед Турецкой войной. Тогда этот турка взбунтовался, А мы его били за это. Во какой, во какой Грознов! Ну вы. И что ж эта женщина-то, Сила Иродыч? Вот и полюбила она Грознова. Имел от нее Грознов всякие продукты, Идеи. И узнали Грознова по туркам, и чуть она тогда С горя не померла. Так, малость, совсем чуть душа осталась. А Грознов, Грознов стал воевать. Вот он какой, вот он какой он! Ну а дальше то, дальше-то что же, Сила Иродыч? Только помереть она не померла, А вышла замуж за богатого купца. Очень влюбился. Такая была красавица, по всей Москве одна. Первая красавица в Москве, и та любила Грознова. Вот он какой, вот он какой! А что же вы после-то эту женщину не видали? Как не видать? Видел. И за малинкой в резеда. Чей не узнал и вас? Отвернулся, будто и не знакомый. Ну нет, тут такая история вышла, Что и духу в ней нет. Так вы уж будьте так добры, расскажите до конца. Вот пришел я в Москву на побывку, Узнал, что она замужем. Расспросил, как живет, где живет. Иду к ней. Дом княжеские палаты. Мужа на ту пору нет. Провели меня прямо к ней. Как увидала она меня, и взметалась, И взметалась. Уж очень испугалась. Муж-то ее большой строгости держал. И деньги-то мне тыщ, и перстень с рук снимает, Отдает. А я все это беру. Дрожит вся, трясется, так к стенам и кидается. Возьми, что хочешь, только мужу не показывайся. Раза три я так приходил, все те ради. Ну, стал я прощаться. В полк надо идти, она-то себя не помнит от Радости, что покойно-то будет. И что ж я тогда с ней сделал? По наущению умных людей мудрить-то мне над ней все Хотелось. Взял я с нее такую самую страшную клятву, Что ежели клятву эту не исполнить, Разнесет всего человека. Час она у меня молила, себя проклинала, Потом сняла образ со стены. А клятва эта была в том, что ежели я Ворочусь благополучно и что ни истребую от нее, Чтоб все было. А она что мне, так ура! И клятва так вся пустая, так слова-то дурацкие. На море, на кияне, на острове на Буяне. В шею бы меня тогда, ля, все ясно. Вот и го--вот и го--гораздно. А дальше-то, дальше-то что же с силой радеть? А ничего. Чего боитесь? Я всего пять дней в Москве. Это, умирать на родину приехал, А то все в Питере жил. Деньги есть. Так чего мне? Покой мне нужен, покой. Вот и все. А чтоб меня видеть, это лишь Гентут, подайте его сюда! Ложись, добрый, храбрый воин, почивать. Зою Били? Били. Да? Теперь одно дело спать. Вот сюда на диванчик пожалуй. Не правда, не на себя, Только правда, я была. Ух, если б нозико мое счастья Из-за моря и речка. А, царю мой И боже, боже. Ха, ладно. Сад при доме Барабошевых. Вечер. Изрядно выпивший садовник Глеб Меркулыч ходит по Саду, беспокойно оглядываясь. Какая все год от году перемена в Москве. Совсем другая жизнь пошла. Бывало, в купеческом доме в девять часов Хозяева-то Второй сон видят. Так для людей какой простор? А вот, а вот теперь десять скоро, а у Нас еще не ужинали. Все, все проклажаются, по, по саду гуляют. А что? А что хорошего? Тьфу, только прислуге стеснение. Вон они, мешки-то с яблоками, с которых пор Валяются. Никак их со двора не сволочет, Не улучшишь минуту за ворота вынести. То сам тут путается, то сама толчется. Тоже ведь и нам покой нужен. Вот снес бы яблоки и спал бы. А теперь жди, когда они умыго-угмыго... Появляется Мавра Тарасовна и Фелицата. А я вот, А я вот, Мам-мам-Мавра Тарасовна, Рас-рассуждаю стою, что пора бы нам яблочки-то Обирать. Да что они мотаются, только сумление с ними Да грех. Стереги их, броди по ночам, Чем бы спать, как это, Предоставленный человеку. Я в свое время знаю, когда обирать. Вот то-то мо. Отобрать бы. Которые в мочку, которые в лежку. А опять же ежели варенье. Это, миленький, не твое дело. Да м-мне что, я, я со всем Рас-рас-расположением. Нет, я теперь неусыпно. Я теперь заумрился. Стеречь надо, вот что. Стереги, миленький, стереги. Да. А вора, вора я вам предоставлю. Что я виноват, уж это нет. Едва ли. Глеб уходит. Амосс Панфилович давно уехал? Да он, матушка, дома. Что ж так замедлил? Да видно не поедет. И лошадей не закладывает. Кучер-то со двора отпросился. По полдня все ночи напролет гуляет, А праздник дома сидит. Чего приписать не знаю. Да что человека из дому-то гонит? Отвага. А ежели отваги нету, ну и сидит дома-то, Ведь вот какое дело-то. А то чему ж другому быть? А куда ж это отвага его девалась? Впервые отвага в человеке, коль денег много, А деньги подыскот, так и человек скромней бывает и Чувствительней. И об доме вспомнит, и об семействе. Так от безденежья, ты думаешь? Так одно дело что. Прокорчился, матушка. Ты с приказчиками-то дружбу водишь. Так что говорят-то? Ты меня как на духу. Да что же, ну там-ки дела-то, там-ки. Торговля, стало быть, плоха. Да что торговля-то? Ведь какая она нибудь. А ежели нонче из выручки тыщу, Да завтра две, да так вот постепенно выгребать-то, Ну много ль барыша-то останется? А тут-то ведь самим платить приходится. А денег-то нету. Вот отчего тоска-то. И уж такого легкого духа-то нету, Чтоб тебя погулять-то манило. А много ли Амосс Панфилович забрал на себя из Выручки-то? Да, говорят, тыща двадцать Пять. В короткое время, да. Ну что ж, Пущай, мы люди богатые, один сын-то у меня, В кого и жить-то. Ну что ж, чтобы быть Здоровыми. Ну еще чего, не знаешь ли? Говори уж кстати. Благо начала. Платона даром обидели, вот что. Он хозяйскую пользу соблюдал и такие книги писал, Что в них вот все одно, что в зеркале. Сейчас видно вот кто и как сплутовал. За то-то и возненавидели. Конечно, такие люди дороги. Но только ежели грубить, одного дня терпеть нельзя. Ну, ваше дело, мы судить не смеем, Что ж. Ваше дело то, ваше, ваше. Мавра Тарасовна и Фелицата уходят. В саду появились Барабошев и Мухояров. Барабошев усаживается на скамейку. Почему такое, Никандр? У нас в кассе деньги не в должном количестве. Выручка такая, Омос Платоныч, ничего не поделаешь. Мне нужен тыщи две на мои удовольствия, И вдруг сюрприз. Уплаты были, сроки-то подошли. Ну а как братец наш портит? Полнехо. Гербовой бумаги у нас достаточно. В таком разе дисконтируй. Где прикажете? Никандр, ты меня удивляешь. Ступай, братец, по Елинейке. Налево один банк, направо другой. Это точно. Вот ежели бы вы сказали: "Ступай, Никандра, по Елинейке. Налево один трактир, дальше другой. В одном спроси полуторный, в другом закажи порцию Солянки". Вот это осуществить возможно-с. А ежели в банки заходить, так это только, Э, моционо, больше ничего-с. Хоть налево, хоть направо заходи, Ни копейки за наши векселя не дадут. Но мой бланк-то чего-нибудь стоит? Это еще хуже. Ну, значит, я тебя буду учить. Как ты настоящего не понимаешь. Нужны деньги. Процентов не жалей. Дисконтируй в частных руках у интересантов. Да все это мне давным-давно известно. В частных руках-то ведь полторы копейки в месяц за Хороший. А за наши? Ни копейки за наши не дадут. Ну, получение предвидишь? Получений много, но Получить-то вот ничего нельзя. А платежи? Платежи с завтрашнего дня, послезавтра, Через неделю еще. Какая сумма? Э, Тысяч так, э, Больше тридцати. Ой, постой, постой! Ты, братец, должен осторожней. Ты меня убил. Вот уж. У Мавры Тарасовны деньги-то ведь свободные. Но у нее у сундука замок очень тугой. Вы придите Поклониться. Э, она любит, чтобы ей вприсядку кланялись, До сырой земли. Несозорно. Родительница. Хрящи-то у меня, братец, срослись. Гибкости прежней в себе не нахожу. Это точно. Выделывать эти самые па Довольно затруднительно, Но при всем том обойтись без этого нам никак Невозможно. Ну, поклон-то поклонами. Эту епитимью мы выдержим. Но для убеждения нужна и словесность. У, за словесность же остановки не будет. У вас на это дар-то. Пущайте вы против маменьки аллегорию, А я вам вторых подправлю против вашей ноты, Фальши у нас с вами не будет. Значит, спели. Миленькое, на чем это записать? Как это ты сплоховал, что тебя ночь дома застала? Соловьиное время пропустил. Э, соловьиное время только до Петрова дни. Для тебя, миленький, видно, круглый год поют. Вечерняя заря тебя из дому гонит, Утренняя загоняет, то дурно думать о сыне не могу. Все полагала, что ты соловья слушаешь. Уж здоров ли ты? Болезни во мне никакой, Только Воздыхание в груди частое И от того стеснение. Не от вина ли? Так ему отдохнуть дал. Вино на меня действия не имеет. А ежели какой вред от него случится, Только недельку перегодить и на нутро Цап-цапарель принимать. Оно испарением выйдет и опять сызнова можно сколько Угодно. Скорее же я могу расстроиться от беспокойства. А что тебя беспокоит? Курсы слабы. Никандра! Ас! Как на Лондон? Э, Двадцать девять, пять восьмых. А? Ну-с. А Дисконт? А, Приступу нет. А на что тебе Лондон, миленький? Э, Лондон, Конечно, будет в стороне. Но мне от дисконту большой убыток. Денег в кассе наличных нет. Куда же они делись? А я на них спекуляцию сделал в компании с Одним негоциантом. Открыли Натуральный Сахарный песок. Так мы купили. Это как так натуральный? Ууу, По берегам рек. А как же он не растает? В-в-в-в нашей в-в-воде точно растает долго. А это в чужих землях. А-а. Где, Никандр, нашли его? От так это в Бухаре. Там такие реки, что пади в них никогда не Бывают. О! Так ты с барышом будешь, миленький. Интересы будут значительные, но в настоящую минуту Есть платежи и нужны наличные деньги. А вот их-то в кассе и нет. Вот так бы ты и говорил, что нужны, Мол, деньги, а уж сахаром-то бы не подслащал. Маменька, я, мол, в обеспечении ваших денег Предоставлю векселей, но на двойную сумму. Пойдем, миленький, в комнатах потолкуем. Да векселя и все счеты мне принесите. Я хошь малограмотна, а разберусь, Пойму что. Никандра! Да? Захвати все нужные документы. Красавца. Счеты. Заморского, Хаяров и Боя след за Малой Тарасовной. Оглядываясь по сторонам, появляется Глеб.