Дядюшкин сон, Чт. 3

Зина. Зина, я, Я хочу спросить тебя, Как показался тебе сегодня этот Мозгляков? Мне кажется, он становится как-то уж слишком Навязчивым со своими исканиями. Он говорит, что влюблен в меня. Навязчивость его извинительна. Странно, ты прежде не извиняла его так охотно. Странно и то, что вы всегда защищали и непременно Хотели, чтобы я вышла за него замуж, а теперь Первая на него нападаете. Почти. Я не запираюсь, Зина. Я желала тебя видеть за Мозгляковым, Но клянусь тебе, у меня никогда не было настоящей К нему симпатии. И если бы Бог послал хоть Теперь что-нибудь лучшее! О, как хорошо тогда, что ты еще не дала Ему слово. Ты сегодня ничего не сказала ему наверно, Зина. Ах, маменька, ну что кривляться, Когда дело в двух словах? Кривляться, Зина, кривляться. Ты могла сказать такое слово матери? Ты оскорбляешь меня, дитя мое. Ты не веришь, что я готова на все, решительно На все, чтобы устроить судьбу твою. Уж не хотите ли вы меня выдать за этого Князя, чтобы устроить судьбу мою? Я ни слова не говорила об этом, но к Слову скажу, что если бы тебе случилось выйти за Князя, это было бы счастьем твоим, А не безумием. А я нахожу, что это вздор, Да, да, вздор, вздор и вздор. Я заметила, когда князь сидел здесь, Когда дурачился этот Мозгляков и уверял, Что непременно нужно женить этого князя. Я прочла все ваши мысли. Я готова биться об заклад, что вы об этом Думаете и с этим теперь ко мне подъезжаете. Но так как ваши беспрерывные проекты насчет меня Начинают мне до смерти надоедать, начинают меня Просто мучить. Маменька, я вас прошу не говорить со Мной об этом ни слова. Ну, слышите? Ни слова. Я желаю, чтобы это запомнили. Ты дитя, Зина, ты раздраженное и больное дитя. Ты говоришь со мной непочтительно, оскорбляешь меня. Ни одна мать не вынесла бы того, Что я выношу от тебя ежедневно. Но ты больна, ты страдаешь, а я мать и Прежде всего христианка. Я должна терпеть и прощать. Но одно слово, Зина. Если бы я действительно мечтала об этом союзе, Почему именно ты считаешь это вздором? Господи, да станется ж такая судьба! Ну вот почему, если это вам до сих пор Неизвестно. Воспользоваться тем, Что старикашка выжил из ума, Выйти за него за калеку, чтоб вытянуть у него Его деньги и потом каждый день, Каждый час желать ему смерти. Ну, по-моему, это не только вздор, но сверх того, Так низко, так низко, что я не поздравляю вас С такими мыслями. Зина, а помнишь, что было два года тому назад? Маменька, Вы мне торжественно обещали никогда не напоминать об Этом. А теперь торжественно прошу тебя, Дитя мое, чтоб ты позволила мне один только раз Нарушить это обещание. Эти два года молчания были ужасны. Так не может продолжаться. Я готова на коленях молить тебя, Чтоб ты мне позволила говорить. Слышишь, Зина? Родная мать умоляет тебя на коленях. Говорите. Благодарю тебя, дитя мое. Два года тому назад К покойному Мите, Твоему маленькому брату, ходил учитель. Маменька, ну что вы так торжественно начинаете? Ну зачем это красноречие? Этот учитель уездного училища, Почти еще мальчик, производит на тебя совершенно Непонятное для меня впечатление. И вдруг ты приходишь ко мне и решительно объявляешь, Что намерена выйти за него замуж. Зина, это был кинжал в мое сердце. Я вскрикнула лишилась чувств. Подумай, мальчик, синдичка, получающий двенадцать Целковых в месяц жалования, кропатель дрянных Стишонков, которые из жалости печатают в библиотеке Для чтения и умеющий только толковать об этом Проклятом Шекспире. Этот мальчик твой муж, муж Зинаиды Москалевой. Я отказала ему, Но никакая власть не может остановить тебя. Ты продолжаешь с этим мальчиком сношения, Даже свидания. Но что всего ужаснее, Ты решаешься с ним переписываться. По городу уже затрубили во все рога. Вдруг вы за что-то ссоритесь. Он оказывается самым недостойным тебя мальчишкой и Грозит тебе распространить по городу твои письма. При этой угрозе ты выходишь из себя и даешь Пощечину. Да, да, Зина, мне известно и это Обстоятельство. Мне все известно. В тот же день этот несчастный показывает одно из Твоих писем негодяю Заушеву. В тот же вечер этот сумасшедший в раскаянии делает Нелепую попытку чем-то отравить себя. Но одним словом, скандал выходит ужаснейший. Эта чумичка Настасья прибегает ко мне, Испуганная страшным известием. Уже целый час письмо в руках у Натальи Дмитриевны, Смертельного врага моего. Через два часа весь город будет знать о твоем Позоре. Я пересилила себя, я не упала в обморок. Но какими ударами ты поразила сердце мое? Этот изверг Настасью требует двести рублей серебром. За это клянется достать обратно письмо. Я сама в легких башмаках по снегу бегу к Жакыпову Штейну, закладываю мое фармоа в память Праведницы моей матери. Через два часа письмо в моих руках. Настасья украла его, она взломала шкатулку, И честь твоя спасена. Доказательств нет. Теперь ты сама рассудила о поступке этого мальчика. Но с тех пор ты мучаешься, дитя мое. Ты не можешь забыть его. Этот несчастный теперь на смертном одре. Говорят, он в чахотке скоро умрет. А ты, ангел доброты, ты щадишь его. Ты не хочешь при жизни его выходить замуж. Я угадала тебя, дитя мое, и Бог видит, Какими горькими слезами обливала я подушку мою. Оставьте, оставьте вы все это, Маменька! Очень тут понадобилась ваша подушка. Нельзя без декламаций да вывертов. Да потому что я уверена, что ты любишь не Его, этого неестественного мальчика, А золотые мечты свои, свое потерянное счастье, Свои возвышенные идеалы. Я Сама любила, Может быть, сильнее, чем ты. Я сама страдала. У меня тоже были свои возвышенные идеалы. А потому кто может обвинить меня теперь за то, Что я нахожу союз с князем самым спасительным и Самым необходимым для тебя делом в теперешнем твоем Положении? Нет, Но неужели вы серьезно Положили выдать меня за этого князя? Нет, это не мечты, не проекты, А твердое ваше намерение. Я угадала. Но постойте, каким же образом это Замужество спасет меня и необходимо в теперешнем Моем положении? Я ничего не понимаю, маменька. А я решительно не понимаю, как же можно не Понимать всего этого? Одно то, что ты переходишь в другое общество, В другой мир. Ты оставляешь навсегда этот Отвратительный городишко, полный для тебя ужасных Воспоминаний. Ты можешь этой же весной уехать за Границу, в Италию, в Швейцарию, В Испанию. Зина в Испанию, где мирты, где Альгамбра, Где Гвадалквивир, а не здешняя скверная речонка с Неприличным названием. Это первое. Теперь второе. Зина, Зина, у меня все сердце замирало, Когда я из расчета желала твоего брака с Мозгляковым. Ужасно принадлежать тому, Кого даже не уважаешь, а он потребует твоей любви. Каково тебе притворяться? А с князем тебе притворяться нечего. Само собой разумеется, что ты не можешь его любить Любовью. Да и он сам, он сам не способен Потребовать такой любви. Боже мой, какой вздор! Уверяю вас, маменька, что вы ошиблись в самом Начале, в самом первом и главном. Я вовсе не хочу замуж ни за кого. Я останусь в девках. Вы меня два года ели за то, что я Не хочу выходить замуж. Ничего, придется вам с этим примириться. Не хочу, да и только. Зиночка, князь проживет год, много два. И, по-моему, лучше быть молодой вдовой, Чем перезрелой девой. Не говоря уже о том, что ты по смерти Его княгиня богата, независима. Я мать. А какая мать осудит меня за мою Дальновидность? Наконец, после смерти князя ты Можешь выйти замуж за кого пожелаешь. Значит, попросту выходит выйти замуж за князя, Обобрать его, а потом что? Рассчитывать на его смерть, чтоб после выйти за Любовника? Понимаю вас, маменька. Вы не можете отказаться от выставки благородных Чувств даже в гадком деле. Сказали бы мне просто: Зина, это подлость, Но она выгодна. Согласись на нее. Было по крайней откровенно. Зиночка, а зачем непременно смотреть с этой точки Зрения? То есть с точки зрения обмана. Ради всего святого, где тут обман? Где? Какая тут низость? Ты жертвуешь старику свои лучшие годы. Ты, как прекрасная звезда, осветишь закат его Жизни. Ты, как зеленый плющ, обовьешься вокруг его Старости. Так неужели его княжество, его деньги стоят дороже Тебя? Ты сама не понимаешь, что ты говоришь. Обман всегда обман, маменька, какие бы ни были цели. Напротив, напротив, дитя мое, на это можно взглянуть С другой, с высокой, с христианской точки зрения. Этот старик тоже страдал. Он несчастен, его гонят. Будь его другом, Будь его дочерью, Будь даже игрушкой его, если все говорить, Но согрей его сердце, и ты сделаешь это для Бога. Для добродетели. Он смешон. Не смотри на это. Он получеловек. Пожалей его, ты христианка. Откажись наконец от денег, если деньги для тебя так Ненавистны. Оставь себе необходимое, А все раздай бедным. Помоги хоть ему, этому несчастному, На смертном одре. Он не примет никакой помощи. Он не примет, но мать его примет. Она примет тихонько от него. Я знаю, старуха стирает белье на людей, Чтоб кормить своего несчастного сына. Ему скоро не нужна будет помощь. Я знаю, я знаю и это на что-то намекает. Говорят, он в чахотке и скоро умрет. Кто это говорит? Я на днях нарочно сама спрашивала о нем Калиста Станиславовича, и он мне сказал, что это не чахотка. Нет, нет, это так, только довольно сильное грудное Расстройство. Да, он мне сказал, Что в Испании есть какой-то необыкновенный остров, Кажется, Малага. Ну, одним словом, похоже на какое-то вино, где Настоящие чахоточные совершенно выздоравливали от Одного климата. Но уж одна эта волшебная Альгамбра, Эти мирты, эти лимоны, эти испанцы на своих мулах. Ты думаешь, он не примет твоей помощи, Твоих денег? Обмани его. Обман простительно для спасения жизни человеческой. Обещай ему любовь свою. Скажи, что выйдешь за него замуж. Пожалуй, Выйди за него, когда овдовеешь. Брак твой с ним будет тогда извинительнее, Чем теперь, когда он невозможен. Ты спасешь, Ты воскресишь его. Но если даже он и умрет, он умрет счастливым На руках твоих под сенью мирт, Лимонов, под лазоревым экзотическим небом. Зина, все это в руках твоих, все выгоды на Твоей стороне и все это через замужество с Князем. Послушайте, маменька, ес-