«Плывет в тоске необъяснимой...»

Плывет в тоске необъяснимой Среди кирпичного надсада Ночной кораблик негасимый из Александровского сада, Ночной фонарик нелюдимый, на розу желтую похожий, Над головой своих любимых, У ног прохожих. Плывет в тоске необъяснимой пчелиный ход сомнамбул, Пьяниц. В ночной столице фотоснимок печально сделал Иностранец. И выезжает на Ордынку такси с больными Седоками, и мертвецы стоят в обнимку с Особняками. Плывет в тоске необъяснимой певец печальный по Столице. Стоит у лавки керосинной печальный дворник Круглолицый. Спешит по улице невзрачный любовник, Старый, красивый. Полночный поезд новобрачный плывет в тоске Необъяснимой. Плывет во мгле Замоскворецкой пловец в несчастье Случайный. Блуждает выговор еврейский на желтой Лестнице печальной. И от любви до невеселья под Новый год, Под воскресенье плывет красотка записная, Своей тоски не объясняя. Плывет в глазах холодный вечер, Дрожат снежинки на вагоне. Морозный ветер, бледный ветер обтянет красные Ладони. И льется мед огней вечерних, И пахнет сладкою халвою. Ночной пирог несет сочельник над головою. Твой Новый год По темно-синей волне средь моря городского плывет в Тоске необъяснимой, Как будто жизнь начнется снова, Как будто будет свет и слава, удачный день и Вдоволь хлеба. Как будто жизнь Качнется вправо, Качнувшись Влево.