«Младенец, Мария, Иосиф, цари...»

Младенец, Мария, Иосиф, цари, Скотина, верблюды, их поводыри, Вовчьи недопят, пастухи-исполины всё стало набором Игрушек из глины. В усыпанном блёстками ватном снегу пылает костёр, И потрогать фольгу звезды пальцем хочется, Собственно, всеми пятью, как младенцу тогда в Вифлееме. Тогда в Вифлееме всё было крупней, Но глине приятно с фольгою над ней и ватой, Разбросанной тут как попало, играть роль того, Что из виду пропало. Теперь ты огромней, чем все они. Ты теперь с недоступной для них высоты полночным Прохожим в окошко конурки из космоса смотришь на эти Фигурки. Там жизнь продолжается, так как века одних уменьшают В объёме, пока другие растут, как случилось с тобою. Там бьются фигурки со снежной крупою, И самая меньшая пробует грудь, И тянет зажмуриться либо шагнуть в другую галактику, В гулкой пустыне которой светил, Как песку в Палестине.