Медленный танец

С ним ужасно легко хохочется, говорится, Пьётся, дразнится. В нём мужчина не обретён ещё. Она смотрит ему в ресницы, почти тигрица, Обнимающая детёныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые. Замолкает всегда внезапно, всегда лирически. Его хочется так, что даже слегка подташнивает. В пальцах колко электричество. Он немножко нездешний, взор у него сапфировый, Как у Уайльда в той сказке. Высокопарноречиво. Его тянет снимать на плёнку, фотографировать, Ну, бессмертить, увековечивать. Он ничейный всехний. Эти зубами лязгают, те на шее висят, Не сдерживая рыдания. Она жжёт в себе эту детскую, эту клятскую жажду Полного обладания. Ревнует безосновательно, но отчаянно, Даже больше осознавая своё бесправие. Они вместе идут. Окраина, одичание, тишина, жаркий летний полдень, Ворчание гравия. Ей бы только идти с ним, Слушать, как он грассирует, наблюдать за ним. Вот я спрячусь, ты не найдёшь меня. Она старше его и тоже почти красивая, Только безнадёжная. Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая. Солнце мажет сгущёнкой бликов двоих овала. Она всхлипывает: "Прости, что-то перенервничала". Перестихавала. "Я ждала тебя, говорит. Я знала же, как ты выглядишь, как смеёшься, Как прядь отбрасываешь со лба. У меня до тебя всё что ни любовь, то Выкидыш. Я уж думала, всё, не вынешу, не судьба. Зачинаю, а через месяц проснусь и вою. Изнутри хлещет будто чёрный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, родилось живое. Щурится, улыбается, узнаёт". Он кивает ему и грустно и изнуряюще, Трётся носом в её плечо, обнимает, Ластится. Он не любит её, наверное, с января ещё, Но томим виноватой нежностью старшеклассника. Она скоро исчезнет. Оба сошлись на данности тупика. Я тебе случайная и чужая. Он проводит её, поможет ей чемодан нести. Она стиснет его в объятиях, уезжая. И какая-то проводница или уборщица, Посмотрев, как она застыла женой Лота, Остановится, тихо хмыкнет, Устало сморщится И до вечера будет маяться От чего-то.