Life As It Goes

Перевяжи эти дни тесёмкой, вскрой, Когда сделаешься стара. Калашник кормит блинами с сёмгой и пьёт с тобой До шести утра. Играет в мачо, горланит блюзы. Москва пустынна, луна полна. Я всех их, собственно, и люблю за то, что Все как один шпана. Пусть образован и первоклассный и кашемировое Пальто, Но преджазована громогласно и надирается как никто. Кумир вернулся в свой Копенгаген, Ехиден, стрижен и большеглаз. А ты тут слушаешь Нину Хаген и Diamond еще Голос. Читаешь Бродского, Гейца, Гейца. Днём эта книга, на вечер та. И всё надеешься просветлиться, да не выходит же ни Черта. Всё смотришь в лица, в кого б залиться И сорваться, голову очертя. Влюбиться, выдохнуть как-то злобу, Что прёт ноздрями, как у быка. Одну отчаянную зазнобу, сто шуток, Двадцать три кабака с крючка сорвали на днях. Похоже, что крепко держат уже в горсти. А тот, кого ты забыть не можешь, не мсти, Не выпусти, не прости, Живёт, улыбчив, холен, рекламен и любит ту, Что погорячей, Благополучно забыв про пламень островитянских твоих Очей. Ты, в общем, целую пятилетку романов втиснула в этот Год. Так молодую легкоатлетку швыряет наземь в секунде от Рекорда. Встанешь, дадут таблетку, С ладони смоешь холодный пот. Теперь вот мери шагами клетку своих раздумий, Как крупный скот. Мечись и громко реви в жилетку тому, Кто верил в иной исход. Да впрочем, что тебе? Лет-то двадцать. В груди пожар, В голове фокстрот. Бог рад отечески издеваться, раз уж ты ждёшь от Него острот. Он дал и страсти тебе, и мозга, и в Целом зрелищ огреб сполна. Пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона. Когда ты станешь не просто куклой, такой Подкованной, прыткой, ршой, Тебя он стащит с ладони смуглой и пообщается как С большой. Пока же прыгай, как перво годом, вся в чернозёме И синяках. Беги ловушек, сетей, разводок. Все научились, ты всё никак. Взрослей! Читай золотые книжки, Запоминай всё, прижитись мой. Отрада в каждом втором мальчишке. Спасение только в тебе самой. Не верь сомнениям беспричинным. Брось проповедовать овощам. И не привязывайся к мужчинам, деньгам, Иллюзиям и вещам. Ты перестанешь жить спешно, тряско. Поймёшь, насколько была глуха. С тебя облезет вся эта краска, обложка, Пёстрая шелуха. Ты сможешь сирых согреть и слабых, И вместо модненькой чепухи Тогда-нибудь в подворотне лабух Споёт романс На твои стихи.