Ночной разговор в вагоне ресторане

Вечер, поезд, огоньки, Дальняя дорога. Дай-ка, братцы, мне трески и водочки немного. Бассан-бассан-бассанна, бассаната-бассаната. Что с вином, что без вина мне на сердце Косовато. Я седой не по годам и с ногою Высохшей. Ты слыхал про Магадан? Не слыхал? Так вот и слушай. А случилось дело так: как-то ночью странную Заявился к нам в барак кум со всей охраною. Я подумал, что конец. Распрощался матерно. Малосольный огурец кум жевал Внимательно. Скажет слово и поест. Морда вся в апатии. Был, сказал он, говно, съезд славной нашей Партии. Про Китай и про Лаос говорились прения, Но особо встал вопрос про отца Евгения. Кум докушал огурец и закончил с мукою: Оказался наш отец Не отцом, а сукою. Полный, братцы, ататуй, панихида с танцами. И приказано, статуй, за ночь снять на Станции. Ты представь: метет метель, темень, Стужа адская, А на нем одна шинель грубая Солдатская. И стоит он напролом, и летит, как конница, И сапог его кайлом, А сапог не колется. Помню, глуп я был и мал, слышал от родителя, Как родитель мой ломал храм Христа Спасителя. Бассан-бассан-бассанна. Черт гуляет с опером. Храмы мне бы ни хрена. Опиум как опиум. А это ж гений всех времен, лучший друг Навеки. Все стоим, ревем, не ревем, И ВОХРовцы, и зэки. Но тут шарахнули запал, применили санкции. Я упал, и он упал, Завалил полстанции, Но скостили нам срока, приписали в Органы. Я живой еще пока, но, как видишь, Дерганый. Бассан-бассан-бассанна, Бассаната-бассаната. Лезут в поезд из окна Бесенята, бесенята. Отбежите, смердвяки, к черту, ради Бога! Вечер, поезд, Огоньки. Ох, Дальняя Дорога.