Чинк: Эгей, кто тут есть?

Эй, кто тут есть? Тихо ты! Замолчи! Тихо! Кто в палатке? Выходи. Спокойно, Чинк, спокойно, спокойно. Что такое? Я. Я в палатке. Так что вы хотите, друзья? Это твоя палатка? Моя. И что? Ты когда прибыл в Йеллоустонский парк? На той неделе поставил палатку. А чего сюда забрел? Уж не хочешь ли поохотиться? Что я, не знаю разве? Этот парк не для охоты. Пользоваться огнестрельным оружием или ставить Силки, ловушки или еще как-нибудь иначе вредить Животным парка здесь строго запрещено. Знаю, знаю. Вон на шесте в палатке висит мой карабин, Его уже опечатали. Не буду стрелять я. Просто пожить в тишине охота, от людей подальше и Все. Тихо, Чинк, тихо. Вот со щенком здесь я да с лошадкой со Своей. Больше мне не надо ничего. Имей в виду, мы недалеко. Чуть что, сразу здесь будем. Поехали, Смит. Билл Обри, старый горец, Действительно разбил свою палатку в одном из тихих Уголков Йеллоустонского парка, Подальше от путей, излюбленных путешественниками. И это место, наверное, можно было бы признать самым Уединенным обиталищем парка, Если бы не мохнатый, Вечно неугомонный щенок Чинк. Чинк был уже таким большим щенком, Что считал себя замечательной взрослой собакой. И правда, он был замечательным, Но совсем не таким, каким воображал. Он не был ни свиреп, ни даже внушителен с Виду, не отличался ни силой, ни быстротой, Но зато был одним из самых шумливых, Добродушных и глупых щенков, которые когда-либо Грызли сапоги своего хозяина. Чинк охотно исполнял все, что ему велели, Кроме одного: сидеть спокойно. Ничто не могло лишить его бодрости. Он любил всегда двигаться, всегда что-нибудь делать. Каждый проезжающий фургон, каждый всадник, Каждый пасущийся теленок подвергались его Преследованию. А если ему попадалась кошка с Соседнего сторожевого поста, он считал своим Священным долгом перед солдатами, Перед ней и перед самим собой гнать ее домой Как можно скорее. Понадобилось много времени для того, Чтобы бесчисленные неприятности научили его умерять Свой пыл. Но мало-помалу Чинк понял, Что у фургонов есть длинные кнуты и большие злые Собаки, что у лошадей на ногах есть зубы, Что у телят есть матери, чьи головы снабжены Крепкими дубинками, и что кошка может оказаться Скунсом. Да, на это понадобилось время, Но, в конце концов, он усвоил все, Что следует знать каждой собаке. И постепенно в нем стало развиваться зерно, Пока еще маленькое, но живое зернышко собачьего Здравого смысла. Но целостность и силу приобрел его характер Лишь после стычки С большим койотом. Этот койот Жил как раз между нашим лагерем и палаткой Билла И, по-видимому, как и прочие дикие обитатели Йеллоустонского парка, прекрасно понимал, Что находится под защитой закона. Убежденный в своей безнаказанности, Койот каждую ночь бродил вокруг нашего лагеря в Поисках отбросов. Осмелев, Он стал подходить к лагерю иногда даже днем. Сначала робко, затем с возрастающей Самоуверенностью, восседая на виду у всех на Соседнем пригорке.