Как Данила помирал

Жил на свете дед Данила сто годов до пять. Видит, сто шестой ударил время помирать. Вволю хлеба, вволю сала, сыт, обут, Одет. Если б совесть позволяла, Жил бы двести лет. Но невесело Даниле, жизнь сошла на край. Не дают работать деду, говорят: "Гуляй!" А гулять беспеременно разве это жизнь? Говорили б откровенно: "Помирать ложись". Потихоньку дед Данила натаскал досок. Достает пилу, рубанок, гвозди, Молоток. Тешет, пилит любо-мило доски те, Что звон. Все, что делал дед Данила, Делал крепко он. Сколотил он гроб надежный, щитный, Что ладья. Отправляется Данила в дальние края. И в своем гробу сосновом навзничь дед лежит, В пиджаке, рубахе новой, саваном прикрыт. Что в селе народу было, все пришли сполна. Вот и помер дед Данила. Вот тебе и на! Рассуждают: "Потрудился на своем веку". И весьма приятно слышать это старику. "Ох, и веток был, однако!" Кто-то говорит. "Ох, и брешешь ты, собака", думает старик. "Сыновей зато оставил. Хлопцам равных нет". Вот что правда, то и правда, чуть не молвил Дед. Постоял народ пристойно и решает так: Выпить надо. Был покойник выпить не дурак. И такое заключение дед услышать рад. Не в упрек, не в осуждение люди говорят. Говорят: "Прощай, Данила, не посетуй, Брат. Дело ждет. По бревнам наши топоры торчат". Говорят: "У нас ребята плотники, Орлы. Ты их сам учил когда-то вырубать углы. Как зачешут топорами вперебой и влад, Басовито, громовито бревна загудят. Эх, Данила, эх, Данила, был ты молодым, С молодым бы впору было потягаться им. Не обижен был ты силой, мы признать должны". "Ах, вы, крикнул дед Данила, сукины Сыны! Не желаю ваш постылый слушать разговор. На леса, кричит Данила, где он, Мой топор?"