Ивушка

Умер Ивушка Печник. Крепкий был еще старик, Вечно трубочкой дымил он. Говорун и весельчак. Пить и есть не так любил он, как любил Курить табак И махоркою добротной угощал меня охотно. "На-к, просит, дружи, закури, не откажи, Закури-ка моего, мой не хуже твоего". И при каждом угощении мог любому подарить столько Ласки и почтения, что нельзя не закурить. Умер Ива Балагур, знаменитый табакур. Правда ль, нет, Слова такие перед смертью говорил, Мол, Прощайте, дорогие. Дескать, хватит, покурил. Будто тем одним и славен, будто, Прожив столько лет, по себе печник оставил только Трубку да кисет. Нет, недаром прожил Ива, и не все курил табак, Только скромно, не хвастливо жил печник и помер так. Золотые были руки. Мастер честью дорожил. Сколько есть печей в округе это Ивушка сложил. И с ухваткою привычной, затопив на пробу печь, Он к хозяевам обычно обращал такую речь: "Ну, Топите, хлеб пеките, дружно, весело живите. А за печку мой ответ без ремонта двадцать лет. На полях трудитесь честно, за столом садитесь тесно, А за печку мой ответ без ремонта двадцать лет. Жизнью полной доброй славой славьтесь вы на всю Державу. А за печку мой ответ без ремонта двадцать Лет". И на каждой печке новой, ровно выложив чело, Выводил старик бедовый год, и месяц, И число. И никто не ждал, не думал. Взял старик да вдруг и умер. Умер Ива Балагур, знаменитый табакур. Умер скромно, торопливо. Так и кажется теперь, что как был, Остался Ива, только вышел он за дверь. Люди Иву поминают. Люди часто повторяют: "Закури-ка моего, Мой не хуже твоего". А морозными утрами Над веселыми дворами дым за дымом тянет ввысь, Снег блестит все злее, ярче, печки топятся Пожарче. И идет как надо жизнь.