На всякого мудреца довольно простоты, Чт. 1

Москва семидесятых годов прошлого столетия. Скромно обставленная комната в квартире Глумова. Простой письменный стол, этажерка с книгами, Диван. За окном освещенные ярким летним солнцем крыши Московских домов, купола церквей. О чем-то споря, в комнату входят Егор Дмитриевич Глумов, тщательно одетый белокурый молодой человек, И его мать Глафира Климовна, маленькая старушка в Простеньком коричневом платье с белым воротником. Ну вот еще очень нужно идти напролом, Да и кончено дело. Делайте, что вам говорят и не рассуждайте. Зачем ты заставляешь меня писать эти письма? Право, мне тяжело. Пишите, пишите. Да что толку-то? Ведь за тебя не отдадут. У Турусиной тыщ двести приданого, Родство, знакомства. Ведь она княжеская невеста или генеральская. И за Курчаева не отдадут. За что же я взвожу на него, на бедного Разные клеветы и небывальщины? Кого вам больше жаль? Меня или гусара Курчаева? На что ему деньги? Он все равно их карты Проиграет, а еще хнычет: «Я носила тебя под Сердцем». Да, если бы польза была. Уж это мое дело. Ну, имеешь ли ты хоть Какую-нибудь надежду? Имею. Маменька, вы знаете меня. Я умен, зол и завистлив. Весь в вас. Да ну. Что я делал до сих пор? Я только злился да писал эпиграммы на всю Москву, А сам баклуши бил. Нет, довольно. Над глупыми людьми не надо смеяться. Надо уметь только пользоваться их слабостями. Конечно, здесь карьеру не составишь. Карьеру составляют и дело делают в Петербурге, А здесь только говорят. Но и здесь можно добиться теплого места и богатой Невесты. С меня и довольно. Чем в люди выходят? Не все делами, Чаще разговором. Мы в Москве любим поговорить. И чтобы в этой обширной говорильне я не имел Успеха? Не может быть. Я сумею подделаться и к тузам, И найду себе покровительство. Вот вы увидите. Глупо их раздражать, им надо льстить грубо, Беспардонно. Вот и весь секрет успеха. Я начну с Кружка Турусиной, выжму из него все, Что нужно, а потом заберусь и повыше. Ну, подите, пишите, мы еще с вами потолкуем. Ну, помоги тебе Бог, помоги. Глафира Климовна вышла. Глумов сел за письменный стол и стал просматривать Бумаги. Эпиграммы в сторону. Этот род поэзии, кроме вреда, ничего не приносит Автору. Примемся за панегирики, А всю желчь, которая будет накипать в душе, Я буду сбывать В этот дневник, а на устах останется один только Мед. Один в ночной тиши я буду вести Летопись людской пошлости. Эта рукопись не предназначается для публики. Я один буду и автором, и читателем. Разве со временем, когда укреплюсь на прочном Фундаменте, сделаю из нее извлечение. В комнате появился Курчаев, молодой красивый гусар. За ним, развязно играя толстой тростью, Входит Голутвин, человек неопределенного возраста, Одетый в потрепанный плащ-крылатку и помятую Широкополую шляпу. Глумов быстро прячет тетрадь. Бонжур. Очень рад. Чему обязан? Мы за делом. Вот рекомендую. Да я его знаю давно. Что вы мне его рекомендуете? Что он мне что-то не нравится, Да-с. Ну это как вам угодно. Вы верно, господа, порядочно позавтракали. Мало дело. То то оно и видно. У меня, господа, Времени свободного немного. В чем дело? Нет ли у вас стихов? Каких стихов? Вы, верно, не туда зашли. Не туда. Подсев к письменному столу, Курчаев принялся что-то Рисовать. Не марайте, пожалуйста, Бумагу. Нам эпиграмм нужно. И я знаю, что у вас есть. Никаких нет. Ну, полно вам. Все знают. У вас на весь город написано. Он хочет быть сотрудником в юмористических газетах. Вот как. Вы писали прежде? Писал. Что? Все: Романы, повести, драмы и комедии. Ну и что же? Ну и не печатают нигде Ни за что. Сколько ни просил и даром не Хотят. Ну, хочу за скандальчики приняться. Опять не напечатают. Попытаюсь. Да ведь опасно. Опасно? А что, прибьют? Пожалуй. Да говорят, что в других местах бьют, А у нас что-то не слыхать. Так пишите. За кого мне писать-то? Ведь я же никого не знаю. У вас, говорят, дневник какой-то есть, Где вы всех по косточке разобрали. Ну вот и давайте, давайте его сюда. Ну да, как бы не дать. А уж мы бы их распечатали. И дневника никакого у меня нет. Разговаривайте. Видели его у вас. Ишь как прикидывается. А это же наш брат, Исаакий. Не брат я ваш и не Исаакий. А какие бы мы деньги за него взяли? Да, в самом деле ему деньги нужны. Будет, говорит, на чужой счёт пить. Трудиться хочу. Это он называет трудиться, Скажите, пожалуйста. Слышу, слышу. Материалов нет. Ну вот видите, у него материалов нет. Дайте материал, пусть его трудится. Да не марайте же бумагу! Ну вот ещё, что за важность. Каких-то петухов тут рисуете. Ошибаетесь. Это не петух, а мой уважаемый дядюшка, Нил Федосеевич Мамаев. Вот. О, и похоже. И хохол похож. А Интересное он, личность? Ну, для меня, например. Очень интересная. Во-первых, он считает себя всех умнее и всех учит. Его хлебом не корми, только приди и совет попроси. Ну вот, Подпишите под петухом-то. Да. "Новейший самоучитель". Да и пошлём напечатать. Нет, не надо. Всё-таки дядя. Глумов незаметно прячет рисунок. А ещё какие художества за ним водятся? Много. Третий год квартиру ищет. Ему и не нужна квартира, а он просто ездит Разговаривать. Всё как будто дело делает. Выйдет с утра, квартир десять осмотрит, Поговорит с хозяевами, с дворниками, Потом поедет по лавкам пробовать икру, Балык, там рассядется, в рассуждения пустится. Купцы не знают, как выжить его из лавки, А он доволен. Всё-таки утро у него не пропало даром. Да, вот ещё, я и забыл сказать, Тётка в вас влюблена как кошка. Каким же это образом? В театре видела, все глаза проглядела, Шею было свернула. Всё меня спрашивала, Кто такой. Вы этим не шутите. Я не шучу. Вы всем шутите. Ну, как хотите. Я бы на вашем месте... Так вы стихов не дадите? Нет. Что с ним разговаривать? Ну, поедем обедать. Поедем. Прощайте. Зачем вы его с собой возите? Умных людей люблю. Нашли умного человека. У нас и эти хороши. Настоящие-то умные люди с какой стати станут Знакомиться с нами? Ну, смотрите. Маменька, Маменька! Глумов вынул рисунок. Вот поглядите, вот с кем мне нужно сойтись прежде Всего. Кто это? Наш дальний родственник, мой дядюшка Нил Федосеевич Мамаев. А кто рисовал? Всё тот же гусар, племяннички его, Курчаев. Эту картинку надо убрать на всякий случай. Вся беда в том, что Мамаев не любит родственников. У него человек тридцать племянников. Из них он выбирает одного и в пользу его Завещание пишет, а другие уж и не показывайся. Надоест любимец, он его прогонит, Возьмёт другого и сейчас же завещание Перепишет. Вот теперь у него в милости этот Курчаев. Вот бы тебе, Жорж! Трудно, но попробую. Ведь он даже не подозревает о моём существовании. А хорошо бы сойтись. Во-первых, наследство, а потом ведь отличный дом, Ведь большое знакомство, ведь связи. Да. Вот ещё обстоятельство. Я понравился тётке Клеопатре Львовне, Она меня где-то видела. Вы это на всякий случай запомните. Сблизиться с Мамаевым для меня первое дело, Первый шаг на моём поприще. Дядя познакомит меня с Крутицким, С Градулиным. Во-первых, это люди со влиянием, во-вторых, Близкие знакомые Турусиной. Мне бы только войти к ней в дом, А уж я женюсь непременно. Да так, сынок, так. Это первый-то шаг, самый трудный. Успокойтесь, он уже сделан. Мамаев будет здесь. Как же это случилось? Тут ничего не случилось. Всё было рассчитано вперёд. Мамаев любит смать квартиры. Вот на эту удочку мы его и поймали. В комнату входит выездной лакей Мамаева, Он в зелёной ливрее и цилиндре. Я привёз Нил Федосеевича. Прекрасно. Получай. Веди его сюда. Да нет, пожалуй, рассердится. Я сказал, что квартира хорошая. Да ничего, я беру ответственность на себя. Иди. Маменька, ступайте к себе. Ну, ступайте. Ну, ступайте, я вам говорю! Будет нужно, я вас кликну. Глумов торопливо садится за письменный стол и делает Вид, что работает. Лакей застывает у дверей. В комнату медленно и важно входит Нил Федосеевич Мамаев, тучный пожилой господин. На его полном лице с двойным подбородком и большими Бакенбардами застыли самодовольство и глупость. Не удостаивая Глумова своим вниманием, Мамаев осмотрел кабинет, заглянул в соседние Комнаты. Это квартира холостая? Холостая. Она недурна, Но холостая. Куда ты меня, братец, завёл? Не угодно ли присесть? Благодарю. Куда ты меня завёл? Я тебя спрашиваю. Виноват-с. Раз ты, братец, не знаешь, какая мне нужна квартира, Ты должен сообразить, что я статский советник, Что жена моя, твоя барыня, женщина со вкусом, Любит жить открыто. Нужна гостиная, да не одна. Где гостиная? Где гостиная, я тебя спрашиваю? Виноват-с. Где гос-- Вы меня извините. Ничего-с, вы мне не мешаете. Ты видишь, он человек сидит, пишет Может быть, Мы ему мешаем? Он, конечно, не скажет по деликатности, А всё ты, дурак, виноват. Не браните его, не он виноват, а я. Когда он тут на лестнице спрашивал квартиру, Я указал на эту и сказал, что очень хороша. Я не знал, что вы семейный человек. Вы хозяин этой квартиры? Я. А зачем же вы ее сдаете? Непосредственно. А зачем нанимали непосредственным? Кто вас неволил? Что вас за волосы, что ли тянули, в шею Толкали? Нанимай, нанимай, А теперь вот все в Должишках запутались. На цугундер тянет. Нет, что вы, Фамильте. Уж конечно, конечно, конечно. Из большой-то квартиры придется в одной комнате Жить. Что, приятно это будет? Нет, я хочу еще больше нанять. Как, как, как, как так больше? На этой жить средств нет, а нанимает больше. Какой же у вас резон? Никакого резона. По глупости. По глупости? Что за вздор? Какой же вздор? Я глуп. Глуп? Вот это странно. Так как же так Глуп? Очень просто. Ума недостаточно. Разве этого не бывает? Очень часто. Это однако очень интересно. Сам про себя человек говорит, что он глуп. А что ж мне дожидаться, когда другие скажут? Разве это не все равно? Ведь уж не скроешь. Да, конечно. Этот недостаток скрыть довольно трудно. Я и не скрываю. Жалею. Покорнейше вас благодарю. Учить вас, должно быть, некому. Да, некому. А ведь есть учителя-то, Умные есть учителя-то, да плохо их слушают. Нынче время такое. Ну уж от старых и требовать нечего. Всякий думает, коли стар, так и умен. А если мальчишки не слушаются, Чего ждать от них потом? Вот я вам расскажу случай. Гимназист недавно бежит чуть не бегом из гимназии. Я его остановил, хотел ему в шутку поучение Прочесть. В гимназию, ты, мол, Идешь тихо, а из гимназии домой бегом. А надо, милый, наоборот. Другой бы благодарен был, что для него, Щенка, солидная особа на улице останавливается, Да еще ручку поцеловал бы. А он что? Воспитание нынче, знаете... Нам, говорит, в гимназии наставления-то надоели. А коли вы любите учить, так наймитесь-ка нам в Надзиратели. Ответь: я есть хочу. Пустите. Это, это мальчишка-то, А? Мне-то. На дурной дороге мальчик. Жаль. А куда ведут дурные-то дороги, Знаете? Знаю. А отчего нынче прислуга нехороша? Оттого, что не слушается, оттого, Что свободна от обязанности выслушивать поучения. Прежде, бывало, я у своих поднос во всякую малость Ходил, всех поучал, всех, от мала до велика. Бывало, сам в высшие сферы мышления заберешься. А теперь он стоит перед тобой, да постепенно до Чувств тут доходит. Одними вздохами он у меня истомится, И, и ему на пользу, и мне. Благородное занятие. А нынче после всего этого... Вы понимаете, после чего? Понимаю, понимаю. Значит, поди-ка вот к прислуге, попробуй. Раз, два ему метафизику прочтешь, Он уйдет за расчетом. Что, говорит, за наказание? Да, да, да. Что, говорит, за наказание? Безнравственность. Я ведь не строгий человек, я все больше словами. У купцов вот обыкновение глупое. Там как наставление сейчас за волосы и при всяком Слове и качает, и качает. Это, говорит, крепче, понятней. А что хорошего? А я все словами. И то нынче не нравится. Да-с, после всего этого, я думаю, Вам неприятно. А, не говорите мне, пожалуйста, Об этом, я вас прошу. Как тогда меня кольнуло насквозь вот в это место, Так до сих пор словно кол какой-то. Вот в это место? Повыше. Вот здесь? Повыше, говорю я вам. Извините, пожалуйста. Вы не сердитесь. Я вам сказал, что я глуп. Да, так вы глуп, да. Это нехорошо. Положим, тут нет ничего дурного. Но если у вас есть пожилые опытные родственники или Знакомые, например. То-то и беда, что никого нет. Есть мать, да она еще глупее меня. Да, ваше положение действительно дурно. Мне жаль вас, молодой человек. Есть, говорят, еще дядя, да все равно, Что его нет. Отчего же? Он меня не знает, а я с ним и Знакомиться не желаю Вот уж за это я и Не похвалю, молодой человек. Да помилуйте-Вот и не похвалююю. Да помилуйте, будь он бедный человек, Так я бы, кажется, готов у него руки целовать. А он человек богатый. К нему придешь за советом, а он подумает, Что за деньгами. Ведь как ему растолкуешь, что мне от него ни Гроша не надобно, что я только совета жажду. Жажду, потому что чувствую свою глупость. А он, говорят, человек умный. Я бы готов целые дни и ночи его слушать. А вы совсем не так глупы, как говорите. Временем это на меня просветление находит. Вдруг как будто что-то прояснится, А потом и опять. Больше, к счастью, Я совсем не понимаю, что делаю. Вот тут-то мне совет и нужен. А кто у вас дядя? Да чуть ли я и фамилию-то его не забыл. Мо... Нет. Мо... нет. Мамаев, кажется, Нил Федосеевич. А вы-то кто? Глумов. Ха! Димитрия Глумова сын? Так точно-с. Ну так этот Мамаев то... Это я. Ах, какое счастье! Ах, дядюшка, позвольте у вас Ручку поцеловать. Впрочем, дядюшка, вы не извольте беспокоиться. Я слышал, что вы не любите родственников. Мы можем быть так же далеки, как и прежде. Я не посмею к вам и явиться без вашего Приказания. С меня довольно и того, Что я вас видел и насладился беседой умного Человека. Нет, ты заходи, когда тебе нужно о Чем-нибудь посоветоваться. Да когда нужно? Мне постоянно нужно, Каждую минуту нужно. Я чувствую, что я погибну без руководителя. Ну вот, Заходи сегодня вечером, вот. Покорно вас благодарю. Позвольте уж мне представить вам мою старуху. Она недалекая, но Добрая, очень добрая женщина. Ну что ж, пожалуй, пожалуй. Маменька! Маменька, Маменька, счастливый случай привел к нам дядюшку Нила Федосеича, которого вы так желали видеть. Да, батюшка братец, давно желала. А вы вот родных и знать-то не хотите. Ну довольно, маменька, довольно. Дядюшка имеет на то свои причины. Да ведь родня родне рознь. Позвольте, батюшка братец, поглядеть на вас. Жорж, а ведь не похож. А? Нечи, маменька, перестаньте. Да что перестаньте? Ну не похож, ну совсем не похож. Что вы там шепчетесь? На кого я там не похож? Я сам на себя по-похож. Очень нужно толковать пустяки. Уж коли начали, так говорите. Нет, это я говорю, что портрет на вас не Похож. Какой портрет? Откуда у вас портрет? Вот видите, у нас бывает иногда Егор Васильевич Курчаев. Он, кажется, вам родственник тоже Доводится. Такой отличный, веселый малый. Да, да, да. Ну так что ж, ну? Он всё вас рисует, да. Ну, покажи, Жорж. Да я, право, не знаю, куда я его дел. Да ну, поищи хорошенько. Еще он давеча был. Ну, помнишь, с ним было? Да как их называют? Вот что критики стихами пишут. Курчаев говорит: "Я тебе дядю буду рисовать, А ты подпись подписывай". Я ведь слышала, что они говорили-то, слышала. Покажи мне портрет, покажи сейчас. Глумов передает карикатуру. Никогда, маменька, не нужно говорить таких вещей, Которые другому могут вред сделать. Вот, вот, учи, учи, мать-то лицемерию. Не слушай, сестра. Живи по простоте, по простоте лучше. О! Ай да молодец, племянничек. Бросьте, дядюшка, не похоже совсем и подпись к вам Не подходит. Новейший самоучитель. Ну, похоже да, ну, похоже. И подпись подходит. Ну уж это дело мое. Ты на меня карикатур рисовать не будешь? Помилуйте, за кого вы меня принимаете? Так вот что. Ты непременно приходи уж вечером. Да и вы, пожалуйста. Ну, я-то уж, пожалуй, и надоем своими глупостями. Глумов уходит проводить Мамаева. Кажется, дело-то улаживается, а Много еще труда Жоржу будет. Ах, как трудно и хлопотно в люди выходить. Маменька, Манефа идет. Будьте к ней внимательнее, да не только Внимательнее, а подобострастнее, Как только можете. Уж унижаться перед всякой бабой. Ну да, вы барствовать-то любите. А кто вам дает средства на то? Кабы не мой ум да не моя оборотивость, так Вы чуть не по миру ходили. Так помогайте же мне. Ну, помогайте, я вам говорю! Да ата. Глумов убегает в переднюю и возвращается с Манефой, известной в Москве гадалкой и Прорицательницей, дородной краснолицей бабой в Монашеском одеянии. Убегай от суеты, убегай. Убегаю, убегаю. Не будь корыстолюбив. Не знаю греха сего. Манефа садится в услужливо подвинутое кресло. Глафира Климовна, часто кланяясь, Кружится вокруг гостьи, не зная, Чем угодить ей. Летала, летала, Да к вам попала. Милости просим. Была в неком благочестивом доме. Дали десять рублей на милостыню. Моими руками творят милостыню, Святыми-то руками, да ходшими ничем грешными. Примите пятнадцать рублей от раба Егория. Благо дающим. Не забывайте в молитвах. В оном благочестивом доме пила чай Да кофе. Пожалуйте, матушка, пожалуйте, У меня все готово, все. Глумов и Глафира Климовна, взяв под руки Манефу, Поднимают ее с кресла и провожают в соседнюю Комнату. Да Возвеселятся И Возрадуются.