На всякого мудреца довольно простоты, Чт. 4

Ну так этот Мамаев-то Это я. Ах, какое счастье! Дядюшка, позвольте у вас ручку Поцеловать. Впрочем, дядюшка, вы не извольте беспокоиться. Я слышал, что вы не любите родственников. Мы можем быть так же далеки, как и прежде. Я не посмею к вам явиться без вашего приказания. С меня довольно и того, что я вас видел И насладился беседой умного человека. Нет, ты заходи, когда тебе нужно о чем-нибудь Посоветоваться. Да когда нужно? Мне постоянно нужно, Каждую минуту нужно. Я чувствую, что я погибну без руководителя. Ну вот Заходи сегодня вечером вот. Покорно вас благодарю. Позвольте уж мне представить вам мою старуху. Она недалекая, но Добрая, очень добрая женщина. Ну что ж, пожалуйста, пожалуйста. Маменька! Маменька, Маменька! Счастливый случай привел к нам дядюшку Нила Федосеича, которого вы так желали видеть. Да, батюшка братец, давно желала. А вы вот родных и знать-то не хотите. Ну довольно, маменька, довольно. Дядюшка имеет на то свои причины. Да ведь родня родне рознь. Позвольте, батюшка братец, поглядеть на вас. Жорж, а ведь не похож, а? Молчите, маменька, перестаньте. Да что перестаньте? Ну не похож, ну совсем не похож. Что вы там шепчетесь? На кого я там не похож? Я сам на себя похож. Очень нужно толковать пустяки. Уж коли начали, так говорите. Нет, это я говорю, что портрет на вас не Похож. Какой портрет? Откуда у вас портрет? Вот видите, у нас бывает иногда Егор Васильевич Курчаев. Он, кажется, вам родственник тоже Доводится. Такой отличный, веселый малый. Да, да, Ну так что же, ну? Он все вас рисует, да. Ну, покажи, Жорж. Да я, право, не знаю, куда я его дел. Да ну, поищи хорошенько. Еще он давеча был. Ну, помнишь, с ним было? Да как их называют? Вот что критики стихами пишут. Курчаев говорит: "Я тебе дядю буду рисовать, А ты подпись подписывай". Я ведь слышала, что они говорили, слышала. Покажи мне портрет, покажи сейчас. Глумов передает карикатуру. Никогда, маменька, не нужно говорить таких вещей, Которые другому могут вред сделать. Вот, вот, учи, учи, мать-то лицемерию. Не слушай, сестра. Живи по простоте, по простоте лучше. О! Ой да молодец, племянничек. Бросьте, дядюшка, не похоже совсем. И подпись к вам не подходит. Новейший самоучитель. Ну, похоже-то, ну похоже. И подпись подходит. Ну уж это дело мое. Ты на меня карикатур рисовать не будешь? Нилыч, за кого вы меня принимаете? Так вот что. Ты непременно приходи уж вечером. Да и вы, пожалуйста. Ну, я-то уж, пожалуй, и надоем своими глупостями. Глумов уходит проводить Мамаева. Кажется, дело-то улаживается, а Много еще труда Жоржу будет. Ах, как трудно и хлопотно в люди выходить. Маменька, Манефа идет. Будьте к ней внимательнее, да не только Внимательнее, а подобострастнее, Как только можете. Уж унижаться перед всякой бабой. Ну да, вы барствовать-то любите. А кто вам дает средства на то? Кабы не мой ум да не моя оборотивость, так Вы чуть не по миру ходили. Так помогайте же мне. Ну, помогайте, я вам говорю! Ага. Глумов убегает в переднюю и возвращается с Манефой, известной в Москве гадалкой и Прорицательницей, дородной краснолицей бабой в Монашеском одеянии. Убегай от суеты, убегай. Убегаю, убегаю. Не будь корыстолюбив. Не знаю греха сего. Манефа садится в услужливо подвинутое кресло. Глафира Климовна, часто кланяясь, Кружится вокруг гостьи, не зная, чем угодить ей. Летала, летала, да к вам попала. Милости просим. Была в неком благочестивом доме. Дали десять рублей на милостыню. Моими руками творят милостыню, Святыми-то руками, да ходчими, Не чем грешными. Примите пятнадцать рублей от раба Егория. Благо дающим. Не забывайте в молитвах. В оном благочестивом доме пила чай Да кофе. Пожалуйте, матушка, пожалуйте, У меня все готово, все. Глумов и Глафира Климовна, взяв под руки Манефу, Поднимают ее с кресла и провожают в соседнюю Комнату. Да Возвеселятся И Возрадуются.