Коняга, Чт. 4

Ходит коняга от зари до зари, а впереди его Идет колышущееся черное пятно и тяяянет, И тяяянет за собой. Вот теперь оно колышется перед ним, И теперь ему сквозь дремоту слышится окрик: "Ну, милый! Ну, каторжный, ну!" Никогда не потухнет этот огненный шар, Который от зари до зари льет на конягу потоки Горячих лучей. Никогда не прекратятся дожди, грозы, Вьюги, мороз. Для всех природа мать, для него одного она бич И истязание. Всякое проявление ее жизни отражается На нем мучительством, всякое цветение отравой. Нет для него ни благоухания, ни гармонии звуков, Ни сочетания цветов. Никаких ощущений он не знает, кроме ощущения боли, Усталости и злосчастья. Пускай солнце напаяет природу теплом и светом, Пускай лучи его вызывают к жизни ликованию, Бедный коняга знает об нем только одно что оно Прибавляет новую отраву к тем бесчисленным отравам, Из которых соткана его жизнь. Нет конца работе. Работой Исчерпывается весь смысл его существования. Для нее он зачат и рожден, И вне ее он не только никому Не нужен, Но, как говорят расчетливые хозяева, Представляет Ущерб. Вся обстановка, в которой он живет, Направлена единственно к тому, чтобы не дать Замереть в нем той мускульной силе, Которая источает из себя возможность физического Труда. И корма, и отдыха отмеривается ему именно столько, Чтобы он был способен выполнить свой урок. А затем пускай поле и стихии калечат его. Никому нет дела до того, сколько новых ран Прибавилось у него на ногах, на плечах и на Спине. Не благополучие его нужно, А жизнь, способная выносить иго Работы. Сколько веков он несет это иго, Он не знает. Сколько веков предстоит нести его впереди, Не рассчитывает. Он живет, точно в темную бездну погружается, И из всех ощущений, доступных живому организму, Знает только Ноющую боль, которую дает работа.