Ревизор, часть 2

Да и странно говорить, нет человека, Который бы не имел за собой каких-нибудь грехов. Это уж так самим Богом устроено. И вольтерьянцы напрасно против этого говорят. А что ж вы полагаете, Антон Антонович, Грешками? Грешки грешкам рознь. Я вот всем говорю открыто, что беру взятки. Но чем взятки? Борзыми щенками. А это уж совсем иное дело. Ну, щенками или чем другим, а все взятки. Ну нет, Антон Антонович. А вот если, например, у кого-нибудь шуба стоит Пятьсот рублей, на супруге шаль. А что из того, что вы берете взятки борзыми Щенками? А зато вы в Бога не веруете. Вы в церковь никогда не ходите. А я, по крайней мере, в вере тверд и Каждое воскресенье бываю в церкви. А вы? А я знаю вас. Вы если начнете говорить о создании мира, Просто волосы дыбом поднимаются. Сам собой дошел, собственным умом. В ином случае много ума хуже, чем бы его Совсем не было. Впрочем, я так только упомянул об уездном суде, А по правде сказать, вряд ли кто когда-нибудь туда И заглянет. Это уж так бог ему покровительствует. Городничий примирительно хлопает судью по плечу и Подходит к смотрителю училищ Хлопову. А вот вам, Лука Лукич, так как смотрителю учебных Заведений нужно позаботиться особенно насчет Учителей. Люди они, конечно, ученые и воспитывались В разных коллегиях, но имеют очень странные Поступки, натурально, неразлучные с ученым званием. Один из них, ну, например, вот этот, Что имеет толстое лицо, никак не вспомню его Фамилию, никак не может обойтись без того, Чтоб, зашедши на кафедру, не сделать гримасу. Вот. А потом начнет рукой из-под галстука утюжить Свою бороду. Оно, конечно, если он ученику сделает такую рожу, Так она еще ничего. Может быть, она там и Нужна так, я не могу об этом судить. Но вы посудите сами, если он это сделает посетителю, Это может быть очень худо. Господин ревизор или кто другой может принять на Свой счет, из этого черт знает что может произойти. Да что же мне, право, с ним делать? Я уж ему несколько раз говорил. Да вот еще на днях, когда зашел было в Класс наш предводитель, Он скроил такую рожу, какой я никогда не видывал. Он-то ее сделал от доброго сердца. А мне выговор, Зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству. То же я вам должен сказать и об учителе По исторической части. Он ученая голова, это видно. И сведений нахватал тьму, Но объясняет с таким жаром, что не помнит себя. Я раз слушал его. Ну, покамест говорил об ассирийцах и вавилонянах, И еще ничего. А как добрался до Александра Македонского, я не могу вам сказать, Что с ним сделалось. Я думал, что пожар, ей-богу. Сбежал с кафедры и что есть силы хвать стулом Об пол. Оно, конечно, Александр Македонский герой. Но зачем же стулья ломать? От этого убыток казне. Да, да, он горяч. Я уж это ему несколько раз замечал. Говорит, как хотите. Для науки жизни не пощажу. Да, Таков уж неизъяснимый закон судеб. Умный человек или пьяница, или рожу такую состроит, Что хоть святых выноси. Не приведи Бог служить по ученой части. Всего боишься, всякой мешается, Всякому хочется показать, что он тоже умный человек. Это бы еще ничего. Инкогнито проклятый вдруг заглянет. А, Вы здесь, голубчики. А кто, скажет, здесь судья? Ляпкин-Тяпкин. А подать сюда Ляпкина-Тяпкина. А кто попечитель богоугодных заведений? Земляника. А подать сюда Землянику! Вот что худо. В гостиную быстро входит высокий человек в зеленом Форменном фраке. Это местный почтмейстер Иван Кузьмич Шпекин. Объясните, господа, что, какой чиновник едет? А вы разве не слышали? Слышал от Петра Ивановича Бобчинского. Он только что был у меня в почтовой конторе. Ну что, как вы думаете об этом? А что думаю? Война с турками будет. В одно слово. Я сам тоже думал. Да, оба пальцем в небо попали. Право. Война с турками это все французы гадят. Какая война с турками? Просто нам плохо будет, а не туркам. Это уж известно. У меня письмо. А если так, то не будет войны с турками. Ну что, как вы, Иван Кузьмич? Да что я? Как вы, Антон Антонович? Да что я? Страху-то нет, а так немножко купечество да Гражданство меня смущает. Говорят, что я им солоно пришелся, А я вот, ей-богу, если и взял с иного, То без всякой ненависти. Я даже думаю-Городничий берет почтмейстера под руку И отводит его в сторону. Я даже думаю, не было ли на меня какого-нибудь Доноса. Зачем же в самом деле к нам ревизор? Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам для общей Нашей пользы всякое письмо, которое прибывает к вам В почтовую контору, входящее и исходящее, Это, знаете, немножко распечатать и прочитать, Не содержится ли в нем какого-нибудь донесения или Просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать. Впрочем, можно даже так отдать письмо распечатанное. Знаю, знаю, этому не учите. Это я делаю. Не то чтобы из предосторожности, А больше из любопытства. Смерть люблю узнать, что есть нового на свете. Я вам скажу, что это поинтереснее чтения. Иное письмо с наслаждением прочтешь. Так описываются разные пассажи. А начальница какая! Лучше, чем в московских новостях. Ну что ж, скажите, вы ничего не начитывали о Каком-нибудь чиновнике из Петербурга? Нет, о петербургском ничего нет, О костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако, что вы не читаете писем. Есть прекрасные места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю. И описал балов самым игривым, Ну, очень, очень хорошо. "Жизнь моя, милый друг, течет, Говорит, в эмпиреях. Барышень много, музыка играет, Штандарт скачет". С большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту? Ну нет, теперь не до того. Так сделайте милость, Иван Кузьмич, Если на случай попадется жалоба или донесение, Без всяких рассуждений задерживайте. С большим удовольствием! Смотрите, достанется вам когда-нибудь за это. Ах, батюшки, ничего, ничего. Другое дело, если бы из этого публичное что-нибудь Сделали. А ведь это же дело семейственное. Да, Нехорошее дело заварилось. А ведь я, признаюсь, шел, был к вам, Антон Антонович, с тем, чтоб попотчевать вас Собачонкою. Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, Чептойч с Ворховинским затеяли Тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях И у того, и у другого. Батюшки, не милы мне теперь ваши зайцы. У меня инкогнито проклятое сидит в голове. Так и ждешь, что вот, отворится дверь и шесть- В раскрытые двери протискиваются два запыхавшихся Толстеньких человечка. Это местные помещики Петр Иванович Добчинский и Петр Иванович Бобчинский