Ревизор, часть 8

Анна Андреевна и Марья Антоновна остаются одни. Ах, какой приятный! Ах, милашка! И только какое тонкое обращение. Сейчас можно увидеть столичную штучку, Приемы, и все это такое. Ах, как хорошо! Я страх люблю таких молодых людей. Я просто без памяти. Я, однако же, ему очень понравилась. Я заметила, все на меня поглядывал. Ох, маменька, он на меня глядел. Пожалуйста, со своим вздором подальше. Это здесь вовсе неуместно. Нет, маменька, право. Ну вот, боже сохрани, чтобы не поспорить. Нельзя, да и полно. Где ему смотреть на тебя? И с какой стати ему смотреть на тебя? Право, маменька, все смотрел. И как начал говорить о литературе, то взглянул на Меня. И потом, когда рассказывал о том, Как он играл в вист с посланниками, И тогда на меня посмотрел. Ну, может быть, один какой-нибудь раз, Да и то так уж, лишь бы только "А, Говорит себе, да уж посмотрю на нее". Из соседней комнаты на цыпочках выходит городничий. Что? И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, Что он говорил, Правда? Да как же не быть правде? Подгулявший человек все несет наружу. Что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного, да ведь не прилгнувши Не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит. Так вот, право, чем больше думаешь и черт его Знает, не знаешь, что и делается в голове. Просто как будто или стоишь на какой-нибудь Колокольне, или тебя хотят повесить. А я никакой совершенно не ощутила робости. Я просто видела в нем образованного, Светского, высшего тона человека. А о чинах его мне и нужды нет. Ну уж вы, Женщины, все кончено. Одного этого слова достаточно. Вам все финтифлюшки. Друг брякнет ни из того, ни из другого словцо, Вас посекут, да и только. А мужа и поминай как звали. Ты, душа моя, обращалась с ним так свободно, Как будто с каким-нибудь Добчинским. Об этом я уже советую вам не беспокоиться. Мы кое-что знаем такое... Ну уж с вами говорить. Эка, в самом деле, оказия! До сих пор не могу очнуться от страха. Мишка, Позови квартальных Свистунова и Держиморду, они тут недалеко, Где-нибудь за воротами. Чудно все завелось теперь на свете, Хоть бы народ-то уж был видный, А то худенький, тоненький. Как его узнаешь, кто он? Еще военный все-таки кажет из себя. А как наденет франчишку, ну точно муха с Подрезанными крыльями. А ведь долго крепился девиче в трактире, Заламывал такие аллегории и экивоки, Что, кажись, век бы не добился толку. А вот, наконец, и поддался, да еще наговорил Больше, чем нужно. Видно, что человек молодо. Из комнаты, отведенной Хлестакову, Выходит Осип. Подойди сюда, любезный. Что? Что, спит? Нет, еще немножко потягивается. Послушай, как тебя зовут? Осип, сударыня. Полно, полно вам. Ну что, друг, Тебя накормили хорошо? Накормили. Покорнейше благодарю. Хорошо накормили. Ну что, скажи к твоему барину? Слишком, я думаю, много ездит графов и князей. А что говорить? Ну, коли теперь накормили хорошо, Значит, после еще лучше накормят. Да, бывают и графы. Душенька, Осип, какой твой барин хорошенький. А что, скажи, пожалуйста, Осип, как он? Да перестаньте, пожалуйста! Вы этакими пустыми речами только мне мешаете. Ну что, друг? А чин какой на твоем барине? Чин обыкновенно какой. Ой, боже мой! Вы все со своими глупыми расспросами. Не дадите ни слова поговорить о деле. Ну что, друг, как твой барин? Строг? Любит этак распекать или нет? Да, порядок любит. Уж ему чтоб все было в исправности. А мне очень нравится твое лицо. Друг, ты должен быть хороший человек. Ну что-Послушай, Осип, а как барин твой там, Он в мундире ходит? Полно вам, право, трещотки какие! Здесь нужная вещь. Дело идёт о жизни человека. Ну что, друг? Право, мне ты очень нравишься. В дороге, знаешь, не мешает чайку выпить, Лишний стаканчик, оно и холодновато теперь. Так вот тебе пара целковиков на чай. А покорнейше благодарю, сударь. Дай Бог вам всякого здоровья. Бедный человек, помогли ему. Хорошо, хорошо, я и сам рад. А что, друг-Послушай, Осип, а какие глаза больше Всего нравятся твоему барину? Осип, душенька, какой миленький носик у твоего Барина! Да постойте, дайте мне! А что, друг, скажи, пожалуйста, На что больше барин твой обращает внимание? То есть что ему в дороге больше нравится? Любит он По рассмотрению, Что как придётся. Больше всего любит, чтобы его приняли хорошо. Угощение чтоб было хорошее. Хорошее. Да, хорошее. Вот уж на что я крепостной человек, А и то смотрит, чтобы и мне было хорошо, Ей-богу. Бывало, заедем куда-нибудь. "Что, Осип, хорошо тебя угостили?" "Плохо, ваше высокородие". "Ээ, говорит, это, Осип, нехороший хозяин. Ты, говорит, напомни мне, как приеду". А думаю себе, Бог с ним, я человек простой. Хорошо, хорошо и дело ты говоришь. Там я тебе дал на чай, так вот еще Сверху того на баранку. За что жалуете, ваше высокоблагородие, Разве уж выпью за ваше здоровье. Приходи, Осип, ко мне, тоже получишь. Осип, душенька, поцелуй своего барина. Ш-ш-ш! Боже вас сохрани шуметь. Идите себе. Полно уж вам. Пойдем, Машенька, я тебе скажу, Что я заметила у гостя такое, что нам вдвоем Только можно сказать. Анна Андреевна и Марья Антоновна уходят. О, уж там наговорят, я думаю, поди только да Послушай, и уши потом заткнешь. Ну, друг. С балкона входят квартальные Свистунов и Держиморда. Ш-ш-ш! Какие косолапые медведи, стучат сапогами, Так и валятся, как будто бы сорок пуд сбрасывает Кто с телеги. Где вас черт таскает? Был по приказ- Да Как каркнула ворона. Был по приказ- По приказанию, как из бочки, так рычит. Ну, друг, Ты ступай и приготовляй там, что нужно для барина. Все, что ни есть в доме, требуй. Осип, приняв независимый вид, выходит. А вы Стоять на крыльце И ни с места, И никого не впускать в дом стороннего, Особенно купцов. Если хоть одного из них впустите, То... Только увидите, что идет кто-нибудь с просьбой, А хоть и не с просьбой, да похож на Такого человека, что хочет подать на меня просьбу, В зашей так прямо его и толкайте, Так его хорошенько. Слышите? Та же комната в доме городничего. Хлестаков все еще спит после лабардана и знаменитой Толстобрюшки. На галерее собираются чиновники. Они явились с официальным визитом, Но не решаются войти. Наконец, судья Ляпкин-Тяпкин входит в комнату и Делает остальным знак следовать за собой. Все чиновники в парадных мундирах, Даже приземистый кругленький Бобчинский обрядился в Старую драгунскую форму. Судья подходит к комнате Хлестакова и Прислушивается, Потом поворачивается к присутствующим. Ради Бога, господа, скорей в кружок да побольше Порядку. Бог с ним, и во дворец ездит, и Государственный Совет распекает. Стройтесь на военную ногу, непременно на военную Ногу. Вы, Петр Иванович, забегите с этой стороны, А вы, Петр Иванович, встаньте вот тут. Поле ваше, Амось Федорович. Нам бы нужно кое-что предпринять. А что именно? Ну, неизвестно что. Подсунуть? Ну да, хоть и подсунуть. Опасно, черт возьми. Раскричится. Государственный человек. А вот разве в виде приношения со стороны дворянства На какой-нибудь памятник? Или же вот мол, пришли по почте деньги, Неизвестно кому принадлежащие. Смотрите, чтобы он вас по почте не отправил Куда-нибудь подальше. Слушайте, эти дела не так делаются в благоустроенном Государстве. Зачем нас здесь целый эскадрон? Представиться нужно поодиночке, Да между четырех глаз и того, как там следует, Чтобы и уши не слыхали. Вот как в обществе благоустроенном то делается. Ну вот вы, Амос Федорыч, первый и начните. Что, что? Уж лучше вы. В вашем заведении высокий посетитель вкусил хлеба. Так уж лучше Луке Лукичу как просветителю юношества. Не могу, не могу, господа. Я, признаюсь, так воспитан, что заговори со мной Кто-нибудь одним чином повыше, у меня просто и души Нет, и язык как грязь завязывал. Нет, увольте, увольте, право, увольте. Да, Амос Федорович, кроме вас некому. У вас что ни слово, то Цицерон с языка Слиьте. Да что вы, что вы, Цицерон? Смотрите, что придумали. Ну что иной раз увлечешься, говоря о домашней своре Или о гончей щеке. Нет, вы не только о собаках. Не будьте отцом нашим. Не оставляйте нас горе. Амос Федор. Федор. Отлежитесь, господа. Услышав позёвывание Хлестакова в соседней комнате, Чиновники в панике устремляются к дверям. Ой, Петр Иванович, Петр Иванович, наступили на ногу. Пустите, господа, хоть душу на покаяние. Совсем прижали. Наконец, чиновники, толкаясь и оттесняя друг друга, Кое-как выбираются из гостиной. Из своей комнаты, потягиваясь, Выходит Хлестаков. Фух!