Ревизор, часть 14

Снова гостиная в доме городничего. Антон Антонович раскинулся на диване в состоянии Полнейшего блаженства. Самодовольно улыбаясь, наблюдает он за женой и Дочкой. Стоя у зеркала, Анна Андреевна поправляет на дочери Новое нарядное платье. Что, Анна Андреевна, думала ль ты что-нибудь об Этом, а? Экой богатый приз, канальство! Ну, признайся откровенно, раньше то тебе и во сне Не виделось. Просто из какой-нибудь городничихи и Вдруг, ай, тихая канальство, с каким дьяволом Породнилась. Совсем нет. Я давно это знала. Это тебе в диковинку, потому что ты простой человек. Ты никогда не видал порядочных людей. Я сам, матушка, порядочный человек. Однако ж, право, как подумаешь, Анна Андреевна, Какие мы с тобой теперь птицы сделались, А, Анна Андреевна? Высокого полета, черт побери! Постой же, теперь же я задам перцу Всем этим охотникам подавать просьбы и доносы. Эй, кто там? Входит квартальный Свистунов. А, это ты, Иван Карпыч. А призови-ка сюда, брат, купцов. Вот ё их, канальи. Так жаловаться на меня. Ишь ты, проклятый иудейский народ! Постойте ж, голубчики. Прежде я вас кормил до усов только, А теперь накормлю до бороды. Запиши всех, кто только ходил бить челом на меня. И вот этих больше всего, писак, Писак, которые закручивали им просьбы. Да объяви всем, чтоб знали, что вот, Дескать, какую честь Бог послал городничему, Что выдает дочь свою не то чтобы там за Какого-нибудь простого человека, А за такого, что и на свете еще не Было. Что все может сделать, все, Все. Всем объяви, чтоб все знали. Кричи во весь народ. Вали головать, черт побери! Уж когда торжество, так торжество. Так вот как, Анна Андреевна. Как же мы теперь где жить будем? Здесь или в Питере? Натурально, в Петербурге. Как можно здесь оставаться? Ну, в Питере, так в Питере. А оно хорошо бы и здесь. Что ведь я думаю, уже городничество тогда к черту. А, Анна Андреевна? Натурально. Что за городничество? А ведь оно, как ты думаешь, Анна Андреевна, Теперь можно большой чин зашибить, Потому что он запанибрата со всеми министрами и во Дворец ездит, и поэтому может такое производство Сделать, что со временем и в генералы влезешь. А? Как ты думаешь, Анна Андреевна, можно влезть в Генералы? Еще бы! Конечно, можно. Ах, черт возьми, а славно быть генералом. Кавалерию тебе повесят через плечо. А какую кавалерию лучше, Анна Андреевна, Красную или голубую? Уж конечно, голубую лучше. Ишь ты, чего захотела же. Хорошо и красную. А ведь почему хочется быть генералом? Потому что случится, поедешь куда-нибудь, Фельдъегеря и адъютанты поскачут везде вперед. Лошадей! И уж там на станции никому не дадут, Все дожидается. Все эти титулярные капитаны, Городничие. А ты себе и в ус не дуешь, обедаешь Где-нибудь у губернатора, а там столько городничих. Вот что, канальство, заманчиво. Тебе все такое грубое нравится. Ты должен помнить, что жизнь нужно совсем Переменить, что твои знакомые будут не то что Какой-нибудь там судья Собачник, С которым ты ездишь травить зайцев или Земляника. Напротив, знакомые твои будут с самым Тонким обращением, Графы И все светские. Только я, право, боюсь за тебя. Ты иногда вымолвишь такое словцо, Какое в хорошем обществе никогда не услышишь. Ну что ж, ведь слово не вредит. Хорошо, когда ты был городничим. А там ведь Жизнь совершенно другая. Да, Там, говорят, есть две рыбицы ряпушка И корюшка. Да такие, что только слюнка потечет, Как начнешь есть. Ему бы все только рыбки. Я не иначе хочу жить, чтобы наш дом был Первый в столице И чтобы у меня в комнате такое было амбре, Чтобы нельзя было войти, а нужно бы только этак Зажмурить глаза. Ах, как хорошо! В дверях появляются купцы. Они робко жмутся друг к другу, Боясь взглянуть на городничего. А, здорово, соколики! Здравия желаем, батюшка. Ну как поживаете? Как товар идет ваш? Что, самоварники, аршинники, Жаловаться? Архиплуты, протобестии, Надувалы морские, жаловаться? Что, Много взяли? А, думаю, так его в тюрьму и засадют. А знаете ли вы, семь чертей и одна ведьма Вам зубы, что-Ах, боже мой, какие ты, Антоша, слова впускаешь. Ай, не до слов теперь. Анна Андревна и Марья Антоновна поспешно уходят. Знаете ли, что тот самый чиновник, Которому вы жаловались, теперь женится на моей Дочке, а? Городничий плотно прикрывает дверь и, Засучив рукава, надвигается на купцов. А? Что? Что вы теперь скажете? Теперь я вас... Обманываете народ. Ты сделаешь подряд с казною, на сто тысяч ее Надуешь, поставивши гнилого сукна, Да потом пожертвуешь двадцать аршин. Да и давай тебе мещину и награду за это. Так обоснули, так будь тебе, И брюхо сует вперед. Он купец, не тронь его. Мы, говорит, и дворянам не уступим. Да дворянин, ух ты, Рожа. Дворянин учится наукам. Его хоть и секут с ходу за дело, чтобы Он полезное знал. А ты что? Ты начинаешь плутнями. Тебя хозяин бьет за то, что ты обманывать не Умеешь. Еще мальчишка. Отче наш не знаешь, а уж обмериваешь. А как разодмёт тебе брюхо, да набьешь себе карман, Так ты и заважничал. Ух ты, невидаль какая! От того, что ты с шестнадцать самоваров выдаешь в День, от того ты и важничаешь. Да я, тьфу, плевать на твою голову и твою Важность. Виноваты, Антон Антонович, Виноваты. Жаловаться? А кто тебе помог сплутовать, когда ты строил Мост да написал дерево на двадцать тысяч, Тогда как его и на сто рублей не было? Я тебе помог, казнинная борода. Ты позабыл это? Да я бы, казавшее это на Тебя, мог бы тебя так же спровадить с ями. Что скажешь? Богу виноваты, Антон Антонович. Лукавый попутал. Закаемся и наперед жаловаться. Какой я хорош. Удовлетворение. Не гневись, Антон Антонович. Не гневись. Вот ты теперь валяешься у ног моих. А отчего? Вот оттого, что мое взяло. А будь хоть немножко на твоей стороне, Так ты бы меня, каналья, втоптал в самую грязь, Еще бы и бревном с верху навалил. Не погуби, Антон Антонович, не погуби. Не погуби. Теперь не погуби. А прежде что? Да я бы вас... Ну да, Бог простит. Полно. Я ведь не памятозлобен. Только теперь смотри, держи ухо востро. Я выдаю дочку не за какого-нибудь простого Дворянина, чтобы мне поздравление было. Не то чтобы там отбояриться каким-нибудь балычком Или головою с сахару. Ну, ступай с Богом.