Частная гимназия Льва Поливанова

Глава пятая. Частная гимназия Льва Поливанова. Все-таки что бы Маша ни рассказывала про старые Московские сладости, про все эти аршады, Парфе и желе, современные пирожные гораздо лучше, Особенно те, что покупает тетя Ленивка в своей Любимой кондитерской. Пусть они и содержат усилители вкуса, пищевые Добавки, консерванты и все прочие глупости, Которые перечислены на этикетке и которые почему-то Так не любит Маша. Все равно эти пирожные красивые и вкусные. Не оторваться. Оторваться, тем не менее, Пришлось хотя бы потому, что Илья не выдержал и Задал тете вопрос: а почему ее улица так называется? Тетя, конечно же, не знала. Она вообще родом из Нижнего Новгорода, занимается Своим бизнесом и к старой Москве равнодушна. А Маша тут как тут. Она, оказывается, и это знает. То есть не знает, Но знает. Просто существует две причины такого названия. Первая потому, что здесь давным-давно был рынок, На котором торговали разными товарами прямо с телег. Телегу Илья прошлым летом видел в музее, Понял, о чем речь. То есть ленились выкладывать товар на прилавки. А вторая Здесь когда-то протекала речка со смешным названием Ленивый вражек. Илья, конечно, сразу понял, что вражек это на самом Деле овраг, овражек, да и Маша подтвердила. А называли так речку из-за того, Что у нее было очень медленное течение. Вот такие две причины. Или, как говорит Маша, версии. А какая именно правильная, никто не знает. И Маша, конечно же, тоже не знает. Может, они вообще обе правильные. А потом настало время собираться домой. Тете срочно пришлось по делам бизнеса куда-то ехать. И пошли Илья с Машей привычным маршрутом мимо Ужасной казенной гимназии к станции метро. Илья как увидел эту гимназию, так сразу расстроился. Очень уж жалко ему стало гимназистов, Его сверстников, которым не повезло жить в жестокой Старой Москве. Не огорчайся так. Не все дети учились в казенных гимназиях. Существовали гимназии частные, В них нравы были свободные, вовсе не строгие. Кстати, самая знаменитая частная гимназия, Поливановская, располагалась здесь рядом, На улице Пречистенки. Хочешь, сходим, посмотрим? Илья, конечно, сразу согласился. Ведь погода еще не успела испортиться, и спустя Десять минут они подошли к великолепному особняку с Лепными масками над окнами, с колоннами, Балконами, очаровательными фонарями и красивым Козырьком над входом. И неужели в такой роскоши учились самые обычные Школьники? Ну, в смысле гимназисты. Да, разумеется. Правда, потом многие из них Становились и не обычными, а очень даже известными Людьми. В гимназии Поливанова учились поэты Валерий Брюсов и Максимилиан Волошин, писатель Андрей Белый, Шахматист Александр Алехин. Многие имена тоже сейчас, конечно, ничего не скажут, Но поверь, методика преподавания Льва Поливанова Была бесподобная, И это сказывалось на судьбе его выпускников. Илья даже не обиделся на Машу за то, что Она упрекнула брата в недостаточной образованности. Тем более что он действительно не слышал ни про Алехина, ни про Андрея Белого, Ни про Волошина. Только фамилия поэта Брюсова ему показалась Знакомой. Но Илью сейчас интересовало другое: Чем занимались его сверстники в таком непростом Доме? Учились, но учеба никогда не ограничивалась Строгими правилами и учебниками. Лев Поливанов ненавидел, как он сам говорил, Казенщину. Если увидит у какого-нибудь ученика стандартную Тетрадку общеустановленного образца, Обязательно закричит: "Ненавижу казенщину!" И тетрадь отберет. За что? Ведь ученик ни в чем не провинился. Гимназисты его, наверное, ненавидели. Наоборот, очень даже любили. Ведь он был сам как большой ребенок, Добрый, искренний, очень артистичный. Один из воспитателей был поражен, Когда впервые услышал манеру Поливанова объяснять Урок. Он потом вспоминал, дескать, иду по коридору и слышу Громкий плач грудного младенца. Но откуда младенец в гимназии? Подбегает к классу, а там за закрытой дверью Действительно младенческий плач. Воспитатель приоткрывает дверь и видит, Как Поливанов сидит на полу на собственной ноге, Машет книгой и пронзительно плачет. А гимназисты, забыв обо всем, слушают этот плач. Он любой урок превращал в потрясающий спектакль, И гимназисты получали от этих спектаклей огромное Удовольствие, а заодно прекрасным образом запоминали Материал. Да, представляю, что бы было, Если бы у нас учителя плакали. Над ними, наверное, смеялись бы. А над Поливановым никому и в голову не приходило Смеяться. Он корчил рожи, подпрыгивал, бегал по классу, Визжал, и дети часто делали то же самое. Им это разрешалось. Наоборот, запрещалась казенщина. А гимназист Брюсов, будущий великий поэт, Даже обменивался с ним эпиграммами, То есть короткими язвительными стишками. Но тебе я не рекомендую пробовать подобное в своей Гимназии. Могут не понять, даже если сошлешься на Брюсова и Поливанова. А Карцер был в этой гимназии? Конечно, нет. И в раздумьях о том, как по-разному складывалась Жизнь у гимназистов в старой Москве, Илья доехал до Дома, и только там брат с сестрой вспомнили, Что купили в магазине "Мюр и Мерилис" множество Красивых вещей для себя, но совершенно позабыли о Родителях и о Матросе. Ладно, родители, они сами себе могут купить, Что хотят. Но ведь коты по магазинам не ходят, Да и кошелек с деньгами им некуда положить. Улица Пречистенка, дом тридцать два. Дом построен в конце восемнадцатого века для богатых Москвичей Охотниковых. А в девятнадцатом веке здесь обосновалась гимназия Льва Поливанова. Андрей Белый оставил прекрасное Описание этой незаурядной личности. "Дверь отворилась стремительно и с катастрофической Быстротою, и в пороге ее встала вытянутая Великолепнейшая фигура Льва Ильича Поливанова, Чтобы в следующий момент мощным львиным прыжком Опрокинуться на меня. Высокий, сутулый, худой, с серой, Пышно зачесанной гривой на плечи упавших волос, С головою закинут, с черно-серой подстриженною Бородою, щетиною всклокоченной прямо со щек, Прехудых, двумя темными ямами, Всосанных под мертвенно серыми скулами, Очень высокий, сутулый, худой, с предлиннейшими, За спину закинутыми руками в кургузой куртёночке Синего цвета, подчеркивающей предлинные и Прехудейшие ноги. Он ринется вот на меня ураганами криков от баса До визга тончайшего, кинется роем роскошеств, Развертывающих перспективище". Другой выпускник-поливановец, некто Иков, Оставил свое описание любимого директора. "Лев Иванович был прежде всего и больше всего Несравненным мастером преподавания с исключительным Даром живого слова, прирожденным педагогом, Поэтом, магом и волшебником труднейшего из искусств Искусство передачи ученикам интереса и любви к Преподаваемым им дисциплине, будь то русский язык, Русская литература или латынь, которую мы проходили У него младших классах. В его руках это было уже не предмет, А наука, и к ней он умело, доходчиво и Интересно приобщал нас. Малыши и подростки боялись Льва Ивановича чуть ли не До озноба и истерики и вместе с тем питали К нему неизъяснимую симпатию. Входя в возраст, мы начинали ценить и понимать этого Человека за его душевное благородство, Мягкость и чуткость, за огромный ум, За талант истинного наставника, Учителя, друга. Лев Иванович не любил незнаек, немузунаек, Тупых учеников, которые, ни о чем не думая, Ничем всерьез не интересуясь, ни во что не вникая, Готовили добросовестные уроки и отвечали ему слово в Слово, без запинки по учебнику. Он холодно слушал ответ, ставил отметку и терял Всякий интерес к такому пай-мальчику. Зато если он замечал у подростка хоть искру живого Интереса к русской литературе, Лев Иванович сразу Загорался, начинал внимательно присматриваться к Ученику и, убедившись в несомненной живучести этого Интереса, располагался к нему всей душой и смотрел Сквозь пальцы на неизбежные детские шалости и Проказы. В любом случае, это был незаурядный Человек."