Таверна

Крепчает шторм, ревет накат, стучится в дверь Соленый град, и дом, источенный червем, Скрипит, как сломанный бушприт. В камине теплится зола. Вокруг дубового стола сидят бродяги и купцы, И моряки, и храбрецы. Вокруг дубового стола, назвав уюта и тепла, Собрались те, кому дорога предстоит. Они пришли из темноты и снова растворятся в ней. Мелькнули крылья их на миг, чуть освещенные огнем. Пути их были непросты: один другого тяжелей. Но вот расселись за столом и подают им крепкий Ром, и подают им крепкий ром под грохот бури За окном. А снег несется в пустоте кругом. Таверна старая дрожит, аккомпанируя ветрам. Дорога каждому лежит: матросу в гавань, Кораблям он снова жаждет увидать лазурь тропических Небес. Разбойник снова будет ждать купцов, Проезжих через лес. И пилигрим, стуча клюкой, уйдет извилистой тропой, Лишь только стихнет ветер и ночной прибой. Крепчает шторм, ревет накат, стучится в дверь Соленый град, и дом, источенный червем, Скрипит, как сломанный бушприт. Сейчас реален только он, а за порогом только сон. Пусть будет крепок этот стол, пусть будет в кружке Ром разлит, но, словно стая воронья, В небытие из бытия уходят странники в Далекие края. Но, словно стая воронья, в небытие из Бытия уходят странники в далекие края.