Говорили, что на набережной появилось новое лицо

Говорили, что на набережной появилось новое лицо Дама с собачкой. Дмитрий Дмитриевич Гуров, проживший в Ялте уже две Недели и привыкший тут, тоже стал интересоваться Новыми лицами. Сидя в павильоне у Верне, он видел, Как по набережной прошла молодая дама невысокого Роста, блондинка в берете. За нею бежал белый шпиц. И потом он встречал ее в городском саду и На сквере по нескольку раз в день. Она гуляла одна, все в том же берете с Белым шпицем. Никто не знал, кто она, и называли ее просто Так дама с собачкой. Если она здесь без мужа и без знакомых, Соображал Гуров, то было бы нелишне познакомиться с Ней. Ему не было еще сорока, но у него была Уже дочь двенадцати лет и два сына гимназиста. Его женили рано, когда он был еще студентом второго Курса, и теперь жена казалась в полтора раза старше Его. Это была женщина высокая, С темными бровями, прямая, важная, Солидная и, как она сама себя называла, Мыслящая. Она много читала, не писала в письмах "ять", Называла мужа не Дмитрием, а Димитрием, А он втайне считал ее недалекой, Узкой, неизящной, боялся ее и не любил бывать дома. Изменять ей он начал уже давно. Изменял часто и, вероятно, поэтому о женщинах Отзывался почти всегда дурно. И когда в его присутствии говорили о них, То он называл их так: низшая раса. Ему казалось, что он достаточно научен горьким Опытом, чтобы называть их как угодно, Но все же без низшей расы не мог бы Прожить и двух дней. В обществе мужчин ему было скучно, Не по себе. С ними он был неразговорчив, Холоден, но когда находился среди женщин, То чувствовал себя свободно и знал, О чем говорить с ними и как держать себя. И даже молчать с ними ему было легко. В его наружности, в характере, во всей его натуре Было что-то привлекательное, неуловимое, Что располагало к нему женщин, Манило их. Он знал об этом, и самого его Тоже какая-то сила влекла к ним. Опыт многократный, в самом деле горький опыт научил Его давно, что всякое сближение, Которое в начале так приятно разнообразит жизнь и Представляется милым и легким приключением у Порядочных людей, особенно у москвичей, Тяжелых на подъем, нерешительных, Неизбежно вырастает в целую задачу, Сложную чрезвычайно, и положение в конце концов Становится тягостным. Но при всякой новой встрече с интересною женщиной Этот опыт как-то ускользал из памяти, И хотелось жить. И все казалось так просто и забавно. И вот однажды под вечер он обедал в саду, А дама в берете подходила не спеша, Чтобы занять соседний стол. Ее выражение, походка, платье, Прическа говорили ему, что она из порядочного Общества, замужем, в Ялте в первый раз и одна, Что ей скучно здесь. В рассказах о нечистоте местных нравов много Неправды. Он презирал их и знал, Что такие рассказы в большинстве сочиняются людьми, Которые сами бы охотно грешили, Если б умели. Но когда дама села за соседний Стол в шагах от него, ему вспомнились эти рассказы О легких победах, о поездках в горы и Соблазнительная мысль о скорой мимолетной связи, О романе с неизвестною женщиной, Которой не знаешь по имени и фамилии, Вдруг овладела им. Он ласково поманил к себе шпица, и когда тот Подошел, погрозил ему пальцем. Шпиц заворчал. Гуров опять погрозил. Дама взглянула на него и тотчас же опустила глаза. Он не кусается. Можно дать ему кость? И когда она утвердительно кивнула головой, Он спросил приветливо: Вы давно изволили приехать в Ялту? Дней пять. А я уже дотягиваю здесь вторую неделю. Помолчали немного. Время идет быстро, А между тем здесь такая скука. Это только принято говорить, что здесь скучно Обыватель живет у себя где-нибудь в Белеве или Жиздре, и ему не скучно. А приедет сюда ах, скучно, ах, Пыль! Подумаешь, что он из Гренады приехал. Она засмеялась. Потом оба продолжали есть молча, Как незнакомые. Но после обеда пошли рядом, и начался шутливый Легкий разговор людей свободных, Довольных, которым все равно, куда бы ни идти, О чем ни говорить. Они гуляли и говорили о том, как странно освещено Море. Вода была сиреневого цвета, такого мягкого и Теплого, и по ней от луны шла золотая полоса. Говорили о том, как душно после жаркого дня. Гуров рассказал, что он москвич, По образованию филолог, но служит в банке. Готовился когда-то петь в частной опере, Но бросил. Имеет в Москве два дома. А от нее он узнал, что она выросла в Петербурге, но вышла замуж в С., Где живет уже два года, что пробудет она в Ялте еще с месяц, и за ней, быть может, Приедет ее муж, которому тоже хочется отдохнуть. Она никак не могла объяснить, где служит ее муж В губернском правлении или в губернской земской Управе. Это ей самой было смешно. И узнал еще Гуров, что ее зовут Анной Сергеевной. Потом у себя в номере он думал о ней, О том, что завтра она, наверное, встретится с ним. Так должно быть. Ложась спать, он вспомнил, что она еще так недавно Была институткой, училась, все равно как теперь его Дочь. Вспомнил, сколько еще несмелости, Угловатости было в ее смехе в разговоре с Незнакомым. Должно быть, это первый раз в жизни она Была одна в такой обстановке, когда за ней ходят И на нее смотрят, и говорят с ней только С одною тайною целью, о которой она не может Не догадываться. Вспомнил он ее тонкую слабую шею, Красивые серые глаза. "Что-то в ней есть жалкое все-таки", Подумал он и стал засыпать.