В Питере дождь

Проходит лето, приходит осень, Затем зима, потом весна. И в пневматическом сжатии августа сверкает над Солнцем время блесна. И падая в воду, уходит вглубь в надежде найти Свой смысл, но до дна бездна, небо и Оглушительная тишина. Вы слышите музыку народа хауса в жаркой струе Африканской ночи. Запах сладкого лука, яркий красный бус, Улыбки девушек. Пой, не молчи. Рыжее солнце, бесстыжее солнце падает тихий пустой Океан. Спокойствие, только спокойствие и Солёно-кислый айран. В Питере дождь этим летом и снова метеоосень плетёт Паутину. Слёзы, слёзы из глаз небосклона моет Асфальт лавиной чинно. Я это тысячи тысяч фрагментов. Я песчинка пустыни Найроби. Я амазонки змея изолентой. Я отгомик писателя из Таганрога. Плевать котировки барреля жизни вдыхаю, Как воздух кубанской степи. Ты не смотри на меня, сука резная, Скоро приду. Терпи. Я житель планеты и между сознаний чувствую вкус Незаметной судьбы охотника из ледниковой Исландии и Кучера снежной вековой арбы. В Питере дождь этим летом и снова метеоосень плетёт Паутину. Слёзы, слёзы из глаз небосклона моет Асфальт лавиной чинно. Я это тысячи тысяч фрагментов. Я песчинка пустыни Найроби. Я амазонки змея изолентой. Я отгомик писателя из Таганрога. В Питере дождь этим летом и снова метеоосень плетёт Паутину. Слёзы, слёзы из глаз небосклона моет Асфальт лавиной чинно. Я это тысячи тысяч фрагментов. Я песчинка пустыни Найроби. Я амазонки змея изолентой. Я отгомик писателя из Таганрога. В Питере дождь этим летом и снова метеоосень плетёт Паутину. Слёзы, слёзы из глаз небосклона моет Асфальт лавиной чинно. Я это тысячи тысяч фрагментов. Я песчинка пустыни Найроби. Я амазонки змея изолентой. Я отгомик писателя из Таганрога.