2014 E

На первом курсе вуза искусства было постыло и пусто, Там было мне грустно, пока с улыбчивой девчонкой не Соприкоснулся. Глаза карие сверкали, Не бывали грустные. Рыжие косы, веснушки и ее усмылка влюбляла в себя Людей надолго и пылко. А я дружил с ней крепко, и настоящая дружба Любила открытую душу, а не ее наружность. Помню, до полночи делали курсочи. Помню я тот голос и как ее смех звучит. И тут четырнадцатый год обстрелы, жарко, Как спичи. Она уехала из города с семьей на Дачу, с мужем и дочуркой подальше от войны. А в городе грады, снаряды, мины. Думали, на недельку все быстро закончится. Позади уже полгода, а финал все не торопится. Запасы продуктов иссякли в очередной раз. Муж заболел. Оля поехала в Луганск с полными сумками Еды, баклагами воды. На остановке ждала бус и к ней шала обеды. Прилетел снаряд. Восемь тел лежат. Чей-то дедушка вышел, видел последний раз ее взгляд. У коварной смерти были свои планы. Родители без дочки, девочка без мамы. Ты принесла нам горе, слезы и печали. Война сволочь, мы тебя не звали. Мир полыхает, как дом бумажный. Достаток и мораль становятся неважны. Я или ты, еще кого сожрет война? Чья-то дочь, чей-то сынок для нее еда. Мир полыхает, как дом бумажный. Достаток и мораль становятся неважны. Я или ты, еще кого сожрет война? Чья-то дочь, чей-то сынок для нее еда. Валерий Иванович, пятьдесят третьего года рождения. Обычный мужик под Горловкой жил. Дожил до внуков. Открыли зять с дочкой небольшой хлебный цех и, Соответственно, лавку. Счастливый дед занимался доставкой изделий детей по Округе и в школу возил внука Славку. Зима, четырнадцатый год. Пацан со школы не идет. Дед бежит к школе, а нет уже школы. Руины и только. Как? Что и за что? Как без внука домой? Разряды кассетных над головой. Бегом в машину. В слезах мужик к дочке поведать Про сына. А тут блокпост домой не пускает, Вражина. Дед встает назад. В сердцах с рева мотора сбивает в робе юнцов Погонов. Наезжает на мину. Взрыв. Разлетаются в стороны рваные части деда Валеры, Газели, Сайки и городские батоны. Царство небесное. Мир полыхает, как дом бумажный. Достаток и мораль становятся неважны. Я или ты, еще кого сожрет война? Чья-то дочь, чей-то сынок для нее еда. Мир полыхает, как дом бумажный. Достаток и мораль становятся неважны. Я или ты, еще кого сожрет война? Чья-то дочь, чей-то сынок для нее еда.