Грузом 200 prod. by CASH CRIB E

Мы вновь, не жалея, хороним себя всё глубже и Глубже в казённых гробах в надежде на то, Что к нашим могилам не порастёт бурьяном тропа. Мы в этой войне за счастье на лицах опять Потерпели полнейший провал, устав нести тонны этих Страданий на своих отнюдь не железных корпах. Вот почему здесь нет добрых песен, Вот почему лишь один негатив. Осенью усеяла серыми красками мир, Что только-только начал цвести. Своими руками рушим всё лучшее, Не найдя в мире альтернатив. И страшно представить, что будет дальше, Ведь ранее был только аперитив. Нас не оставит состояние грусти. Слышишь? Нас никогда не отпустит. Продолжим звучать в мониторах студийных, Позже с колонок концертных акустик. Разницы нет: в верхних строчках iTunes или локально Известен, поймите. Ведь по итогу нас всех ожидают две даты и Имена на граните. Наши мечты с высоты облаков не спадут чаще, Чем самолёты. Всё, что хотели оставить, увы, Опустят под землю грузом двухсотым. Всё, что копилось больше трёх лет, За один миг было начисто стёрто. И теперь, сука, ещё раз спроси, Почему сезон называется мёртвым. Все разговоры о былом прокуренном подъезде, Все мысли, что так безустанно собирали в песни, Весь жизненный багаж, что на троих тащили вместе, Опустят глубоко под землю грузом номер двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Я когда-то умру. Да, да, да. Мы когда-то всегда умираем. Как бы так угадать, чтоб не сам? Пока. Чтобы в спину ножом. Убиенных щадят. Не щадят. Убиенных мы балуем раем, Но мой исход после смерти, увы, Весьма предрешён. Чего я хотел при жизни этой, не знаю сам. Бегал по полосам из крайности в крайность, Крайность, Толком не зная полюса. И разнесутся мои словеса, но останутся ли они в Устах этих людей? Или останусь я во взгляде презрительном их Обычным халдеем? И стоят ли мои строки быть живыми после меня? Смог ли я чьё-то сердце ими обнять? Смог ли я чьё-то мышление поменять? Или эти строки опошлены были опять? Я не стремлюсь принять всё то, что во мне Было. Нутро обуглено ярким пылом за рёбрами. Меня лишь поэт с голым виска поймёт. Так за это и выпьем, mon ami. Яркие огни моя ли это дорога к свету? Очень сложно сказать. Как писал Высоцкий и был абсолютно прав: Не заслужил я ни яблок, ни райский сад. Мне просто надо поспать. Рано думать о смерти в свои двадцать три, Но я когда-то умру. Слышишь, сука? Я когда-то умру, как ни крути. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести. Грузом двести, грузом двести опустят под землю Грузом двести.