Письмо. Память о друге

Домой напишет: все нормально, я жив, Здоров, целую, твой. Про долг интернациональный не пишут в почте полевой. Нет, разумеется, запрета на эти точные слова. Их повторяют все газеты, но воин скажет раза два, Когда согласием ответит на перевод в Афганистан, Когда на всем на белом свете не будет войн, Не будет ран. Мы расстались, условившись снова о встрече. Подлетаю через пару недель я домой. Для Сереги кончалась афганская вечность. Ждали дома его тишина и покой. Словно с братом в его боевом вертолете из Баграма В Руху сквозь огонь, как в провал. "Ну зачем тебе, доктор, такие полеты?" Каждый раз он мне этот вопрос задавал. Мы расстались, не зная, что встретимся снова, Но не дома, куда он меня приглашал. Через день я увидел Серегу такого, Что, едва приглядевшись, его я узнал. Словно с братом в его боевом вертолете из Баграма В Руху сквозь огонь, как в провал. "Ну зачем тебе, доктор, такие полеты?" Я услышал, как он для меня прошептал. Мы расстались. Огонь довершил свое дело. Он ушел навсегда, двух недель не дожив. Как всегда, над Паншером он действовал смело, Как всегда, о себе он в бою позабыл. Словно с братом, с родным боевым вертолетом сбитый Вражеской пулей десант он спасал. "Ну зачем вам, ребята, такие полеты?" Я уверен, он в эти минуты шептал. Мы расстались. Осталась лишь память живая. Нет Сереги, нас с ним разлучила война. Он сгорел, свою жизнь другие спасая, Не надевший ни разу свои ордена. Словно с братом, с родным боевым вертолетом над Паншером другие Сереги летят. Ну зачем нашим парням такие полеты? Ведь они возвратиться живыми хотят. Словно с братом, с родным боевым вертолетом над Паншером другие Сереги летят. Ну зачем нашим парням такие полеты? Ведь они возвратиться живыми хотят.