Тупейный художник, глава IV: Аркадий «причесывал и рисовал» одних актрис

Погляди-ка, милый, туда. Видишь, какое страшное? Ну а что я тебе сейчас расскажу, Так это еще страшней. Аркадий причесывал и рисовал одних актрис. На мужскую половину Аркадий ходил только в таком Случае, если сам граф приказывал отрисовать Кого-нибудь в очень благородном виде. Призовут его, бывало, и скажут: "Надо, Чтоб в лице было такое-то и такое воображение". Аркадий отойдет, велит актеру или актрисе перед Собой стоять или сидеть, А сам сложит руки на груди и думает. И в это время сам всякого красавца краше, Потому что ростом он был умеренный, Но стройный, как сказать невозможно. Носик тоненький и гордый, а глаза ангельские, Добрые. И густой хохолок прекрасиво с головы на глаза Свешивался, так что глядит он, Бывало, как из-за туманного облака. Аркадий всем нравился. Сам граф его тоже любил, от всех отличал, Одевал прелестно, но содержал в самой большой Строгости. Ни за что не хотел, чтобы Аркадий еще кого, Кроме его, остриг, обрил и причесал. И для того всегда держал его при своей уборной. И кроме как в театр Аркадий никуда не имел Выхода. Граф же был так страшно нехорош через свое Всегдашнее зление, что на всех зверей сразу походил. Но Аркадий и этому звероподобию умел дать хоть на Время такое воображение, что когда граф вечером в Ложе сидел, то показывался даже многих важнее. А было Аркадию тогда уж лет за двадцать пять, А мне шел девятнадцатый год. И образовалось у нас то, Что мы друг друга полюбили. Но говорить о своей любви мы не могли иначе, Как далекими намеками при всех во время гримировки. Свидания с глазу на глаз были совершенно невозможны И даже немыслимы. Нас, актрис, берегли в таком роде, Как у знатных господ берегут кормилиц. При нас были приставлены пожилые женщины, У которых есть дети. И если, помилуй Бог, с которой-нибудь из нас что Бы случилось, то у тех женщин все дети поступали В страшное тиранство.