Была б жива Цветаева

Была б жива Цветаева, Пошел бы в ноги Кланяться. Пускай она Седая И в самом старом Платьице. С собой взял водку Белую И пару вкусных Шницелей. Присел бы С зорким беркутом Знакомиться, Мириться ли. Пускай Была бы Грустная, А скатерть даже Грязная, но только б Слышать сустье ее То розовое, Разное. Но только б видеть глаз Ее Фиалковые Тени. Чудо Пчелки ласковой И чокнуться В колени. Жива на свете Миточка Курсисткою Красивой. В бумажном платье Девочка Петлю с собой носила, Писала Свитки Целые, Курила трубку Черную, Любила спать за Церковью, ходить в Пацанских чоботах. И доигралась, алая, и потеряла Голову. Одно лишь слово палое ты засыпала Голая. Один лишь стол в любовниках, одна лишь ночь в Избранницах. Ах, от тебя садовнику вовеки не Избавиться. Небесному Небесное, Земному лишь Земное. А ты Летишь над бездною Счастливейшей Звездою. Все поняла, Отверкнула, Поцеловала, Ахнула. Ну а теперь Ответа жди От золотого Ангела. Пусть сыну честь гранатою, а мужу Слава пулей. Зато тебя солдатами одели и Обули. Ни милости, ни благости, божественная Ягода. Ты удавилась в августе на Табуреткой дьявола и ничего Не вспомнила. Перекрестилась Толечка. Налей стаканы Полные, Заешь все лунной Корочкой. Здоровье пью Рабы твоей, Заложницы У вечности, над Тайнами Разрытыми, страстями Подвенечными. Какое это яблоко по счету Своевольное? Промокшая елабуга, печаль моя Запойная. Была б жива Цветаева, пошел бы в ноги Кланяться за то, что не святая, А лишь страстная пятница, и грустная, И грешная, и горькая, и сладкая, Сестрица моя нежная, сестрица моя Славная, дай Бог в аду не горбиться, Седые патлы путая, малиновая Горлица серебряного утра, Малиновая горлица Серебряного утра. Была б Жива Цветаева, Пошел бы в ноги Кланяться За то, что Не святая, А лишь Страстная Пятница. Была б жива.