Встреча, Чт. 4

Эдакого мяса, ты обрати внимание, Не достанешь в целом городе. Едал ли ты что-нибудь подобное? Действительно, ростбиф отличный. Превосходный, братец. Я люблю, чтобы все так было, как, Как следует. Ну, Что ж ты молчишь? Так, брат, Не говорится что-то. Не говорится. Ах, вот вздор. Ты, я вижу, все еще киснешь по поводу моего Признания, да? Жалею, очень жалею, что сказал. С большим бы удовольствием поужинали бы, Если б не этот проклятый мол. Да ты не думай лучше об этом, Василий Петрович, Брось. А? Васька, ну Васька, ну плюнь, право, Ну что делать, братец? Не оправдал я надежды. Ой, Господи, жизнь не школа. Да я не знаю, долго ли ты Удержишься на своей стезе. Пожалуйста, не делай обо мне предположений. Угу, угу, угу. Обиделся, да? Обиделся. Конечно, конечно, не удержишься. Что дало тебе твое бескорыстие? Разве ты теперь-то спокоен? Разве не думаешь каждый день о том, Согласны твои поступки с твоими идеалами? Не убеждаешься ли каждый день в том, Что не согласны, а? Ведь правда? Выпей вина. Да, да. Хорошее, хорошее вино. Ведь вот, любезный мой друг, ты думаешь, Я не знаю, какая у тебя в голове теперь Мысль сидит? Да подлинно знаю. Зачем, думаешь ты, я у этого человека Сижу? Очень он мне нужен. Разве я не могу обойтись без его вина, Сигар? У? Но, но, но, но, постой, постой, постой, постой. Дай договорить. А я вовсе не думаю, Что ты сидишь у меня из-за вина и сигар. Вовсе нет. Нет, нет. Если б, если бы ты и очень захотел их, Так не стал бы Лизоблюдничать. Лизоблюдство вещь очень тяжелая. Ты сидишь у меня и говоришь со мною просто Потому, что не можешь решить, Действительно ли я преступник. Но, но. Не возмущаю я тебя, да и все. Конечно, для тебя это очень обидно, потому что в Твоей голове расположены под разными рубриками Убеждения и, подогнанные под них, Я, твой бывший товарищ и друг, Оказываюсь мерзавцем. Ну? А между тем вражды ко мне ты никакой чувствовать Не можешь. Убеждения убеждениями, А я сам по себе товарищ-то добрый, Добрый малый и даже, можно сказать, Добрый человек. Да. Ведь ты знаешь, что я не способен никого Обидеть. Но, но, подожди, подожди, подожди. Иван Павлович, Принеси-ка мне из кабинета чертеж. Иван Павлович бережно принес огромный лист, Наклеенный на коленкор. Кудряшов взял его, раздвинул около себя тарелки, Бутылки и рюмки и разложил чертеж на забрызганной Красным вином скатерти. Угу. Вот. Посмотри сюда. Вот тебе поперечный разрез нашего мола, А вот это вот Продольный разрез. Видишь голубую краску? Это море. Глубина его здесь настолько велика, Что начинать кладку со дна нельзя, Поэтому приготовляем для мола прежде всего постель. Постель? Это странное название. Постель каменную из огромных булыжников не меньше Одного кубического фута объемом. Если ты сообразишь ширину постели и огромную длину, То можешь иметь некоторое представление о Громадности этой массы камня. Паровыми кранами спускают на эту постель огромнейшие Искусственные камни, кубические глыбы, Слепленные из булыжника и цемента. Так вот, какое это дело. Оно не уступит любой египетской пирамиде. Вот тебе в общих чертах работа, которая тянется уже Несколько лет. А сколько времени еще протянется, Уже Бог знает. Да. Желательно, чтобы подольше. Впрочем, если она будет идти так, как в последнее Время, то, пожалуй, на наш век хватит. Ну а что же дальше? Дальше? Дальше? Ну а мы сидим на своих местах и получаем Сколько следует