Владимиру Высоцкому

Он предвидел, предрек или знал, Прохрипев: "Не пройдет и полгода", При огромном скоплении народа к нам вернуться и Спеть обещал. Двадцать пятое января День рожденья, и ровно полгода до Трагической даты ухода напророчил, До дня угадал. И в эти дни мы ему подпоем, Как умеем: кто в тон, кто не в такт. Он простит нас с небес, он поймет мы с Потерей справляемся так. Где твои семнадцать лет на Большом Каретном? А где твои семнадцать бед на Большом Каретном? А где твой черный пистолет на Большом Каретном? А где тебя сегодня нет на Большом Каретном? Помнишь ли, товарищ, этот дом? Нет, не забываешь ты о нем. Я скажу, что тот полжизни потерял, Кто в Большом Каретном не бывал. Помолчать или поговорить? Каждый день к нему люди приходят на Ваганьково Сразу при входе. Место встречи нельзя изменить. В себе чувствуя чью-то вину, От ветров укрывая цветами, мы читаем Стихи под крестами, сохраняя незримую Нить. Я когда-то умру. Мы когда-то всегда умираем. Как бы так угадать, чтоб не сам, Чтобы в спину ножом. Убиенных щадя, Отпевают и балуют раем. Не скажу про живых, А покойников мы переживем. В грязь ударю лицом, Завалюсь покрасиве на бок, И ударит душа На ворованных клячах в галоп. В дивных райских садах Наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в Лоб. Разрушаются цепи судьбы, И с души прочь слетают оковы, Когда слышим величие слова среди праздной, Пустой трескотни, Что любовь это вечно любовь. О конях, что по самому краю, как свою колею Выбирая, все ж не стоит сжигать корабли. Корабли постоят И ложатся на курс. Но они возвращаются Сквозь непогоду. Не пройдет и полгода, И я появлюсь, Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти На полгода. Не пройдет и полгода, И я появлюсь, Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти.