Тринадцатый сон

Расстелет дорога двенадцатый сон. Мой Бог в комке слов. Верить в это резон, а на перекрестках держать грудь Свою колесом. Когда не вернешься однажды назад. Ведь заданный ритм заливает глаза за верную Рифму с неверную на полчаса. Заветные наши чудные края не пустят никак Из себя колея. Залетные, где вы остались? Знать, правда моя. Но тянет электромоторный вагон желающих Тонны от сонных окон. Я в тамбуре греюсь мерцанием плацкартных икон. Я греюсь и грею словцом мертвеца. Заботливо сырее украла отца. Его мать Сибирь сняла, в землю отправив назад. Там резкие гущи, Урим и ТуммИм, И кровососущие твари над ним. Но что ему кровь? Он мертвец. Дал приказ. Мы за ним. «Не рви свои жилы», старик мне сказал. «Твоя голова прикатит на вокзал. Уж лучше позднее, чем раньше ты все написал». Но что-то в груди не давало мне спать. И на перекрестках сверлили глаза огни семафоров, Внутри пробуждая азарт. Но что-то в груди не давало мне спать. И на перекрестках сверлили глаза огни семафоров, Внутри пробуждая азарт. Но что-то в груди не давало мне спать. И на перекрестках сверлили глаза огни семафоров, Внутри пробуждая азарт.