Бедные люди, Чт. 1

Ох, уж эти мне сказочники! Нет чтобы написать что-нибудь полезное, Приятное, усладительное, А то всю подноготную в земле вырывают. Вот уж запретил бы им писать. Ну на что это похоже? Читаешь, невольно задумаешься, А там всякая дребедень и пойдет в голову. Право бы запретил им писать. Так таки просто вовсе бы запретил. Князь Владимир Федорович Одоевский. Апреля Восьмого. Бесценная моя Варвара Алексеевна, Вчера я был счастлив, Чрезмерно счастлив, До нельзя Счастлив. Вы хоть раз в жизни, Упрямица, меня послушались. Вечером Часов в восемь просыпаюсь. Вы знаете, маточка, что я часок-другой люблю поспать После должности. Свечку достал, Приготовляю бумаги, чиню перо. Вдруг Невзначай поднимаю глаза. Право, меня сердце вот так и запрыгало. Так вы таки поняли, чего мне хотелось, Чего сердчишку моему хотелось? Вижу Уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен К горшку с бальзамином. Точнехонько так, как я вам тогда намекал. Тут же показалось мне, что и личико ваше мелькнуло У окна, что и вы ко мне из комнатки Вашей смотрели, Что и вы обо мне думали. И как же мне досадно было, голубчик мой, Что миловидного личика-то вашего я не мог разглядеть Хорошенько. Было время, Когда и мы светло видели, маточка. Не радость старость, родная моя. Вот и теперь Все как-то рябит в глазах. Чуть поработаешь вечером, попишешь что-нибудь, Наутро и глаза раскраснеются, и слезы текут так, Что даже совестно перед чужими бывает. Однако же в воображении моем так и засветлела Ваша улыбочка, ангельчик, ваша Добренькая и приветливая улыбочка. И на сердце моем Было точно такое ощущение, как тогда, Как я поцеловал вас, Варенька. Помните ли, ангельчик? Знаете ли, голубчик мой, мне даже показалось, Что вы там мне пальчиком погрозили. Так ли, шалунья? Непременно вы это все опишите подробнее в вашем Письме. Доложу я вам, маточка моя Варвара Алексеевна, Что спал я сию ночь Добрым порядком, вопреки ожиданию, Чем и весьма доволен, хотя на новых квартирах с Новоселья и всегда как-то не спится. Все что-то так, Да не так. Встал я сегодня таким ясным соколом. Любо, весело. Что это такое утро сегодня хорошее, Маточка? У нас растворили окошко, Солнышко светит, птички чирикают, Воздух Дышит весенними ароматами, И вся природа оживляется. Ну и остальное там все было тоже соответственное. Все в порядке, по-весеннему. Я даже и помечтал сегодня довольно приятно, И все об вас были мечтания мои, Варенька. Сравнил я вас с птичкой небесной, На утеху людям и для украшения природы Созданной. Тут же подумал я, Варенька, что и мы, Люди, живущие в заботе и треволнении, Должны тоже завидовать беззаботному и невинному Счастью небесных птиц. Ну и остальное все такое же, всему же подобное. То есть я все-таки и сравнения отдаленные делал. У меня там книжка есть одна, Варенька, Так в ней то же самое, все такое же Весьма подробно описано. Я к тому пишу, что ведь разное бывает мечтание, Маточка. А вот теперь весна, Таки мысли все такие приятные, Острые, затейливые И мечтания приходят нежные, Все в розовом цвете. Я к тому и написал это все. А впрочем, Я это все взял из книжки. Там сочинитель обнаруживает такое же желание в Стишках и пишет: "Зачем я не птица, Не хищная птица?" Ну и так далее. Там еще есть разные мысли. Ну да Бог с ними. А вот куда это вы утром ходили сегодня, Варвара Алексеевна? Я еще и в должность не собирался, А вы уж подлинно, как пташка весенняя, Порхнули из комнаты И по двору прошли такая веселенькая. И как мне-то было весело на вас, глядя. Ах, Варенька, Варенька. Вы не грустите. Слезами горю помочь нельзя. Это я знаю, маточка моя, Это я на опыте знаю. Теперь же вам Так покойно, да и здоровьем вы немного поправились. Ну что ваша Федора? Ах, какая же она добрая женщина! Вы мне, Варенька, напишите, как вы с нею там Живете теперь И всем ли вы довольны. Федора-то немного ворчлива, Да вы на это не смотрите, Варенька, Бог с Нею. Она такая Добрая. Я уже вам писал о здешней Терезе. Тоже и добрая, и верная женщина. А уж как я беспокоился об наших письмах, Как они передаваться-то будут? Вот как тут послал Господь на наше счастье Терезу. Она женщина добрая, кроткая, бессловесная. Но наша хозяйка просто безжалостная. Затирает ее в работу, словно Ветошку какую-нибудь. Ну, в какую я трущобу попал, Варвара Алексеевна. Ну уж квартира. Прежде ведь я жил таким глухарем. Сами знаете, смирно, тихо. У меня, бывало, муха летит, так и муху слышно. А здесь шум, крик, гвалт. Да ведь вы еще и не знаете, как это Все здесь устроено. Вообразите примерно длинный коридор, Совершенно темный и нечистый. По правую его руку Будет глухая стена, А по левую все двери да двери, Точно нумера. Все так в ряд простирается. Ну вот и нанимают эти нумера, а у них По одной комнатке в каждом. Живут в одной и по двое, и по трое. Порядку не спрашивайте. Ноев ковчег. Впрочем, кажется, люди хорошие, все-таки Образованные, ученые. Чиновник один есть, он где-то по литературной части, Человек начитанный. Два офицера живут и все в карты играют. Мичман живет англичанин, учитель живет. Постойте, я вас потешу, маточка, Опишу их в будущем письме сатирически, То есть как они там сами по себе со Всею подробностию. Хозяйка наша очень маленькая и Нечистая старушонка, целый день в туфлях да шлафроки Ходит и целый день все кричит на Терезу. Я живу в кухне. Или гораздо правильнее будет сказать вот как: Тут подле кухни есть одна комнатка, А у нас, нужно вам заметить, кухня чистая, Светлая, очень хорошая. Комнатка небольшая, уголок такой скромный. То есть или еще лучше сказать кухня большая, В три окна. Так у меня вдоль поперечной стены перегородка, Так что и выходит как бы еще комнатка. Ну вот, Это мой уголочек. Ну так вы и не думайте, маточка, чтобы тут Что-нибудь такое иное и таинственный смысл какой Был. Что, дескать, кухня. То есть я, пожалуй, и в самой этой комнате За перегородкой живу. Но это ничего. Я себя ото всех особняком помаленечку живу, Втихомолочку живу. Ваше окошко напротив, через двор и двор-то узенький. Вас мимоходом увидишь, все веселее мне горемычному, Да и дешевле. У нас здесь самая последняя комната со столом Тридцать пять рублей ассигнациями стоит. Не по карману. А моя квартира стоит мне семь Рублей ассигнациями Да стол пять целковых. Вот двадцать четыре с полтиною, А прежде ровно тридцать платил. Зато во многом себе отказывал. Чай пивал не всегда, а теперь вот и на Чай, и на сахар выгадал. Оно, знаете ли, родная моя, чаю не пить как-то Стыдно. Здесь все народ достаточный, Так и стыдно. Ради чужих и пьешь его, Варенька, для вида, Для тона. А по мне все равно я неприхотлив. Положите так для карманных денег все, Сколько-нибудь требуется. Ну, сапожишки какие-нибудь, платьишко. Много ли останется? Вот все мое жалованье. Я-то и не ропщу, и доволен. Оно достаточно. Вот уже несколько лет достаточно. Награждения тоже бывают. Ну, прощайте. Мой ангельчик, Я там купил парочку горшков с бальзаминчиком и Гераньку. Недорого. А вы, может быть, и резеду любите? Так и резеда есть. Вы напишите. Да, знаете ли, все как можно подробнее напишите. Вы, впрочем, не думайте чего-нибудь и не Сомневайтесь, маточка, обо мне, что я такую комнату Нанял. Нет, Это удобство заставило и одно удобство Соблазнило меня. Я ведь, маточка, деньги коплю, Откладываю. У меня денежка водится. Вы не смотрите на то, что я такой тихенький, Что, кажется, муха меня крылом перешибет. Нет, маточка, Я про себя не промах и характера совершенно такого, Как прилично твердой и безмятежной души Человеку. Прощайте, Мой ангельчик. Расписался я вам чуть не на двух листах, А на службу давно пора. Целую ваши пальчики, маточка, И пребываю Вашим нижайшим слугою И вернейшим другом Макаром Девушкиным. Постскриптум. Об одном прошу: Отвечайте мне, ангельчик мой, как можно Подробнее. Я вам при сем посылаю, Варенька, Фунтик конфет, Так вы их скушайте на здоровье, да ради бога, Обо мне не заботьтесь и не будьте в претензии. Ну так прощайте же, маточка. Апреля восьмого. Милостивый государь Макар Алексеевич, Знаете ли, что придется наконец совсем поссориться с Вами? Клянусь вам, добрый Макар Алексеевич, Что мне даже тяжело принимать ваши подарки. Я знаю, чего они вам стоят, каких лишений и Отказов в необходимейшем себе самому. Сколько раз я вам говорила, что мне не нужно Ничего, совершенно ничего, что я не в силах вам Воздать и за те благодеяния, которыми вы доселе Осыпали меня. И зачем мне эти горшки? Ну, бальзаминчики еще ничего. А геранька зачем? Одно словечко стоит неосторожно сказать, Как, например, об этой герани, уж вы тотчас и Купите. Ведь, верно, Дорого. Что за прелесть! На ней цветы Пунцовые крестиками. Где это вы достали такую хорошенькую гераньку? Я ее посередине окна поставила на самом видном Месте. На полу же поставлю скамейку, А на скамейку еще цветов поставлю. Вот только дайте мне самой разбогатеть. Федора не нарадуется. У нас теперь словно рай в комнате: Чисто, светло. Ну а конфеты зачем? И право, я сейчас же по письму угадала, Что у вас что-нибудь, да не так. И рай, и весна, и благоухания летают, И птички чирикают. Что это, я думаю, уж нет ли тут и Стихов? Ведь, право, одних стихов и недостает в письме Вашем, Макар Алексеевич. И ощущения нежные, и мечтания в розовом цвете все Здесь есть. Про занавеску и не думала. Она, верно, сама зацепилась, когда я горшки Переставляла. Вот вам. Ах, Макар Алексеевич, Что вы там ни говорите, Как ни рассчитываете свои доходы, Чтобы обмануть меня, чтобы показать, Что они все сплошь идут на вас одного, Но от меня не утаите и не скроете ничего. Ясно, что вы необходимого лишаетесь из-за меня. Что это вам вздумалось, например, такую квартиру Нанять? Ведь вас беспокоит, тревожит, Вам тесно и неудобно. Вы любите уединение, а тут и чего-чего нет около Вас. А вы бы могли гораздо лучше жить, Судя по жалованью вашему. Федора говорит, что вы прежде и не в пример Лучше теперешнего жили. Неужели же вы так всю свою жизнь прожили в Одиночестве, в лишениях, без радости, Без дружеского приветливого слова, У чужих людей углы нанимая? Ах, добрый друг, Как мне жаль вас! Щадите хоть Здоровье свое, Макар Алексеевич. Вы говорите, что у вас глаза слабеют. Так не пишите при свечах. Зачем писать? Ваша ревность к службе без того, Вероятно, известна начальникам вашим. Еще раз умоляю вас, не тратьте на меня столько Денег. Знаю, что вы меня любите, да сами-то вы небогаты. Сегодня Я тоже весело встала. Мне было так хорошо. Федора давно уже работала, да и мне работу достала. Я так обрадовалась, сходила только шелку купить, Да и принялась за работу. Целое утро мне было так легко на душе, Я так была весела. А теперь опять все черные мысли. Грустно, Все сердце изныло. Ах, что-то будет со мною? Какова-то будет моя судьба? Тяжело то, что я в такой неизвестности, Что я не имею будущности, Что я и предугадывать не могу о том, что Со мной станется. Назад и посмотреть страшно. Там все такое горе, Что сердце Пополам рвется при одном воспоминании. Век буду я плакаться на злых людей, Меня погубивших. Смеркается. Пора за работу. Я вам о многом хотела бы написать, Да некогда. К сроку работа, нужно спешить. Конечно, письма хорошее дело, все не так скучно. А зачем вы сами к нам никогда не зайдете, Отчего это, Макар Алексеевич? Ведь теперь вам близко, да и время иногда у Вас выгадывается свободное. Зайдите, пожалуйста. Я видела вашу Терезу. Она, кажется, такая больная. Жалко было ее. Я ей дала двадцать копеек. Да, чуть было не забыла. Непременно напишите все как можно подробнее о вашем Житье-бытие. Что за люди такие кругом вас? И ладно ли вы с ними живете? Мне очень хочется все это знать. Смотрите же, непременно напишите. Сегодня уж я нарочно угол загну. Ложитесь пораньше. Вчера я до полночи у вас огонь видела. Ну, прощайте. Сегодня и тоска, И скучно, И грустно. Знаете, уж день такой. Прощайте. Ваша Варвара Доброселова.