Евгений Онегин, глава IV строфы 1 - 15: Чем меньше женщину мы любим

"La morale est dans la nature des choses". Некер. Нравственность в природе вещей. Некер. Чем меньше женщину мы любим, тем легче Нравимся мы ей И тем ее вернее губим средь обольстительных сетей. Разврат, бывало, хладнокровный наукой славился Любовной, сам о себе везде трубя и Наслаждаясь, не любя. Но эта важная забава Достойна старых обезьян, хваленых дедовских времен. Лавласов обветшала слава со славой красных Каблуков и величавых париков. Кому не скучно лицемерить, Различно повторять одно. Стараться важно в том уверить, В чем все уверены давно. Все те же слышать возражения, уничтожать Предрассуждения, которых не было и нет у девочки в Тринадцать лет. Кого не утомят угрозы, моления, Клятвы, мнимый страх, записки на шести листах, Обманы, сплетни, кольца, слезы, Надзоры теток, матерей и дружба тяжкая Мужей. Так точно думал мой Евгений. Он в первой юности своей был жертвой бурных Заблуждений И необузданных страстей. Привычкой жизни избалован, одним на время очарован, Разочарованный другим, желанием медленно томим, Томим и ветреным успехом, внимая в шуме и в Тиши роптанью вечное души, зевоту подавляя Смехом. Вот как убил он восемь лет, Утратя жизни лучший цвет. В красавиц он уж не влюблялся, а волочился Как-нибудь. Откажут мигом утешался. Изменят рад был отдохнуть. Он их искал без упоения, оставлял без сожаления, Чуть помня их любовь и злость. Так точно равнодушный гость на вист вечерний Приезжает, садится. Кончилась игра. Он уезжает со двора, спокойно дома засыпает и сам Не знает поутру, куда поедет ввечеру. Но получив Послание Тани, Онегин живо тронут был. Язык девических мечтаний в нем думы роем возмутил. И вспомнил он Татьяны милый и бледный цвет, И вид унылый, И в сладостный безгрешный сон Душою погрузился он. Быть может, чувствий пыл старинный им на минуту Овладел, Но обмануть он не хотел Доверчивость души невинной. Теперь мы в сад перелетим, Где встретилась Татьяна с ним. Минуты две они молчали, Но к ней Онегин подошел И молвил: "Вы ко мне писали, не Отпирайтесь. Я прочел Души доверчивой признание, любви невинной Излияние. Мне ваша искренность Мила. Она в волнение привела давно умолкнувшие чувства. Но вас хвалить я не хочу. Я за нее вам отплачу признанием, Также без искусства. Примите Исповедь мою. Себя на суд вам отдаю. Когда бы жизнь домашним кругом Я ограничить захотел, Когда б мне быть отцом, супругом приятный жребий Повелел, Когда б семейственной картиной пленился я хоть миг Единый, То, верно б, кроме вас одной Невесты Не искал иной. Скажу без блесток мадригальных: Нашед мой прежний идеал, Я, верно б, вас одну избрал в подруги дней Моих печальных, всего прекрасного в залог. И был бы Счастлив, Сколько мог. Но я Не создан для блаженства. Ему чужда душа моя. Напрасны ваши совершенства, Их вовсе не достоин я. Поверьте, Совесть в том порукой. Супружество Нам будет мукой. Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас. Начнете плакать. Ваши слезы не тронут сердце моего, А будут лишь бесить его. Судите ж вы, какие розы Нам заготовит Гименей И, может быть, На много дней. Что может быть на свете хуже семьи, Где бедная жена грустит о недостойном муже и днем И вечером одна? Где скучный муж, ей цену зная, Судьбу, однако ж, проклиная, всегда нахмурен, Молчалив, сердит и холодно ревнив. Таков я? И того ль искали вы чистой пламенной душой, Когда с такою простотой, с таким умом Ко мне писали? Ужели жребий вам такой Назначен строгою судьбой?"