Евгений Онегин, глава V строфы 11 - 21: И снится чудный сон Татьяне

И снится Чудный сон Татьяне. Ей снится, будто бы она Идет по снеговой поляне, Печальной мглой окружена. В сугробах снежных перед нею шумит, Клубит волной своею кипучий, темный и седой Поток, не скованный зимой. Две жердочки, склеены льдиной, Дрожащий гибельный мосток, положены через Поток и пред шумящей пучиной, Недоумения полна, Остановилася она. Как на досадную разлуку, Татьяна ропщет на ручей, Не видит никого, Кто руку с той стороны подал бы ей. Но вдруг Сугроб Зашевелился. И кто ж из-под него явился? Большой взъерошенный медведь. Татьяна: "Ах!" А он реветь и лапу с острыми когтями ей Протянул. Она, скрипясь, Дрожащей ручкой оперлась И боязливыми шагами Перебралась Через ручей. Пошла. И что ж? Медведь за ней. Она, взглянуть назад не смея, поспешный ускоряет Шаг. Но от косматого лакея не может убежать Никак. Кряхтя валит медведь несносный. Пред ними лес, недвижны сосны в своей Нахмуренной красе, оттягчены их ветви все Клоками снега. Сквозь вершины осин, берез и лип нагих сияет Луч светил ночных. Дороги нет, Кусты, стремнины метелью все занесены, Глубоко в снег погружены. Татьяна В лес. Медведь за нею. Снег рыхлый по колено ей. То длинный сук ее за шею зацепит вдруг, То из ушей златые серьги вырвет с силой, То в хрупком снеге с ножки милой увязнет мокрый Башмачок, То выронит она платок. Поднять ей некогда. Боится медведя слышать за собой и даже трепетной Рукой одежды край поднять стыдится. Она бежит, Он все вослед, и сил уже бежать ей Нет. Упала в снег. Медведь проворно ее хватает И несет. Она бесчувственно покорна, не шевельнется, Не дохнет. Он мчит ее лесной дорогой. Вдруг меж деревнь шалаш убогий, Кругом все глушь, отовсюду он пустынным снегом Занесен, И ярко светится окошко, и в шалаше и крик, И шум. Медведь промолвил: "Здесь мой кум, Погрейся у него немножко". И в сени прямо он идет И на порог ее кладет. Опомнилась, Глядит Татьяна. Медведя нет, Она в сенях. За дверью крик И звон стакана, Как на больших похоронах. Не видя тут ни капли толку, Глядит она тихонько в щелку. И что же Видит? За столом Сидят чудовища кругом. Один в рогах с собачьей мордой, Другой с петушьей головой. Здесь ведьма с козьей бородой, Тут остов чопорный и гордый, там Карло с Хвостиком, а вот полужуравль и Полукот. Еще страшней, еще чуднее. Вот рак верхом на пауке, вот череп на гусиной Шее вертится в красном колпаке. Вот мельница вприсядку пляшет и крыльями трещит и Машет. Лай, хохот, пение, свист и хлоп, Людская молва и конский топ. Но что? Подумала Татьяна, когда узнала меж гостей Того, Кто мил и страшен ей, Героя нашего романа. Онегин За столом сидит И в дверь украдкою глядит Он знак подаст И все хлопочут. Он пьет все пьют и все Кричат. Он засмеется все хохочут. Нахмурит брови все молчат. Он там хозяин, это ясно. И Таня уж не так ужасна. И любопытная теперь Немного растворила двери. Вдруг ветер дунул, загашая огонь светильников Ночных, смутила шайка домовых. Онегин, взорами сверкая и за стола, Гремя, встает. Все встали. Он к дверям идет. И страшно ей. И торопливо Татьяна силится бежать. Нельзя никак. Нетерпеливо метаясь, хочет закричать Не может. Дверь толкнул Евгений, И взорам адских привидений Явилась дева. Ярый смех Раздался дико. Очи всех, копыта, хоботы кривые, Хвосты хохлатые, клыки, усы, кровавые языки, Рога и пальцы костяные все указует на Нее. И все кричат: "Мое! Мое!" "Мое!" Сказал Евгений грозно. И шайка вся сокрылась вдруг. Осталась во тьме морозной младая дева с ним сам Друг. Онегин тихо увлекает Татьяну в Угол и слагает Ее на шаткую скамью И клонит Голову свою к ней на плечо. Вдруг Ольга входит, За нею Ленский. Свет блеснул. Онегин руку замахнул, и дико он очами бродит и Незваных гостей бранит. Татьяна чуть жива лежит. Спор громче, громче. Вдруг Евгений хватает длинный нож, И вмиг Повержен Ленский. Страшно тени Сгустились. Нестерпимый крик Раздался. Хижина шатнулась, И Таня В ужасе Проснулась. Глядит Уж в комнате светло, В окне сквозь мерзлое стекло Зари Багряный луч играет. Дверь отворилась. Ольга к ней. Авроры северной аллей и легче ласточки влетает. "Ну, говорит, скажи ж ты мне, кого ты видела Во сне?"