Евгений Онегин, глава VII строфы 1 - 14: Гонимы вешними лучами

"Москва, России дочь любима, Где равную тебе сыскать?" Дмитриев. "Как не любить родной Москвы?" Боратынский. "Гонение на Москву. Что значит видеть свет? Где ж лучше? Где нас нет." Грибоедов. Гонимы вешними лучами с окрестных гор, Уже снега сбежали мутными ручьями на потопленные Луга. Улыбкой ясною природа сквозь сон встречает утро Года. Синее блещут небеса. Еще прозрачные леса как будто пухом зеленеют. Пчела за данью полевой летит из кельи восковой. Долины сохнут и пестреют, стада шумят, И соловей уж пел в безмолвии ночей. Как грустно мне твое явление, Весна, Весна пора любви. Какое томное волнение в моей душе, В моей крови. С каким тяжелым умилением я, наслаждаясь дуновением В лицо мне веющей весны, На лоне сельской тишины. Или мне чуждо наслаждение и все, Что радует, живит, все, что ликует и блестит, Наводит скуку и томление на душу мертвой давно, И все ей кажется темно? Или, не радуясь возврату погибших осенью листов, Мы помним горькую утрату, внимая новый шум лесов? Или с природой оживленной сближаем, Думою смущенной, мы увядание наших лет, Которым возрождения нет? Быть может, в мысли нам приходит средь поэтического Сна иная, Старая весна и в трепет сердце нам приводит мечтой О дальней стороне, О чудной ночи, о луне? Вот время. Добрые ленивцы, эпикурейцы, мудрецы, Вы, равнодушные счастливцы, вы, Школы Левшина птенцы, вы, деревенские прямы, И вы, чувствительные дамы, весна в деревню вас Зовет. Пора тепла, цветов, работ, Пора гуляний вдохновенных и соблазнительных ночей. В поля, друзья, Скорей, скорей! В каретах тяжко нагруженных, на долгих иль на Почтовых тянитесь из застав городских. И вы, читатель благосклонный, своей коляске выписной Оставьте град неугомонный, где веселились вы зимой. С моей музой своенравной пойдемте слушать шум Дубравный над безыменной рекой в деревне, Где Евгений, мой отшельник праздный и унылый, Еще недавно жил зимой в соседстве Тани Молодой, моей мечтательницы милой. Но где его теперь уж нет, Где, грустный, он оставил след. Меж гор, лежащих полукругом, пойдем туда, Где ручеек, виясь, бежит зеленым лугом к реке сквозь Липовый лесок. Там соловей, весны любовник, Всю ночь поет. Цветет шиповник, И слышен говор ключевой. Там Виден камень гробовой в тени двух сосен устарелых. Пришельцу надпись говорит: "Владимир Ленский здесь лежит, Погибший рано смертью смелых, В такой-то год, таких-то лет. Покойся, Юноша-поэт". На ветви сосны преклоненной, бывало, Ранний ветерок над этой урною смиренной качал Таинственный венок. Бывало, в поздние досуги сюда ходили две Подруги И на могиле при луне, обнявшись, Плакали оне. Но ныне памятник унылый забыт, К нему привычный след Заглох, Венка на ветви нет. Один под ним, седой и хилый пастух По-прежнему поет И обувь бедную плетет. Мой бедный Ленский! Изнывая, недолго плакала она. Увы, Невеста молодая своей печали не верна. Другой увлек ее внимание, Другой успел ее страдания любовной лестью Усыпить. Улан умел ее пленить. Улан любим ее душою. И вот уж с ним пред алтарем Она стыдливо под венцом стоит С поникшей головою, С огнем в подтупленных очах, С улыбкой легкой на устах. Мой бедный Ленский! За могилой в пределах вечности глухой смутился ли Певец унылый измены вестью роковой? Или, над Летой усыпленный, поэт, Бесчувствием блаженный, уж не смущается ничем, И мир ему закрыт и нем? Так, Равнодушное забвение За гробом ожидает нас. Врагов, друзей, Любовниц глас вдруг молкнет. Про одно имение наследников сердитый хор Заводит непристойный спор. И скоро звонкий голос Оли в семействе Лариных умолк. Улан своей невольник долей был должен ехать с нею В полк. Слезами горько обливаясь, старушка, С дочерью прощаясь, казалось, чуть жива была. Но Таня Плакать Не могла. Лишь смертной бледностью покрылось Ее печальное лицо, Когда все вышли на крыльцо и все, Прощаясь, суетилось вокруг кареты молодых. Татьяна проводила их. И долго, Будто сквозь тумана, Она глядела им вослед. И вот одна, Одна Татьяна. Увы, Подруга стольких лет, Ее голубка молодая, Ее наперсница родная с судьбою вдаль Занесена, с ней навсегда разлучена. Как тень, она без цели бродит, То смотрит в опустелый сад. Нигде, ни в чем ей нет отрад, И облегчения не находит она подавленным слезам, И сердце рвется пополам. И в одиночестве жестоком сильнее страсть ее горит, И об Онегине далеком ей сердце громче говорит. Она его не будет видеть. Она должна в нем ненавидеть убийцу брата своего. Поэт погиб, Но уж его Никто не помнит. Уж другому его невеста отдалась. Поэта память пронеслась, Как дым по небу голубому. О нем два сердца, может быть, еще грустят. Но что грустить?