Сказка E

Тучи сгущались и тут всегда было слишком много Чёрных полос. Моя жизнь началась, когда я впервые Услышал твой голос. Ты могла бы быть той самой, если бы тогда Не укололась. Я разрезаю твою грудную клетку и погружаюсь в Космос. Во мне ничего не осталось, Я похоронил все чувства и жалость. Я пытался повеситься на твоих чулках, Но они разорвались. Я не видел никого, кроме тебя, не найти среди Сотни галактик. Такие, как ты, Обычны, дешёвки, прости меня за бестактность. И я бы не смог с тобой жить, проклиная Твой блядский характер. Ты не открыла мне сердце, его открыл абдоминальный Ретрактор. Я не знаю, кто враг мой, Но мне кажется, за мною следят. Моё тело пропитал давно яд, на стороне демонов до Самых пят. Не первый раз выжил, пытаясь докопаться до правды Изрытой. Я читаю молитву, у груди вскрытой моё Сердце из шрамов и рытвин. Малый извилин, я докурю сплиф под сплин в поисках Истин, эксперименты с бритвой. Они считали меня экстремистом, я был всегда Негативен. Меня сводил с ума красный, А в подвале формалин с краской. Обделён любовью и лаской, я доставал сердце опаской. Ты всегда была самой прекрасной и не знала человека Под маской. Лицо расплывалось, как клякса, Мы увлечься тобой этой сказкой. Меня сводил с ума красный, а в подвале формалин С краской. Обделён любовью и лаской, Я доставал сердце опаской. Ты всегда была самой прекрасной и не знала человека Под маской. Лицо расплывалось, как клякса, Мы увлечься с тобой этой сказкой. Белишко не усугублял одиночество, Безысходность утекала по трубам. Багажник стал мусорным контейнером для неопознанных Трупов. Я бледный от боли в неволе, На лице след страданий за годы. У меня всегда была страсть к анатомии, отходы в Мусор и провод. Я не хотел тебе делать больно, Рука на горло случайно нажалась. Я помню, как ты в первый раз плакала, Щенячьи глаза давили на жалость. На колготках, найденных на месте преступления, Обнаружены подпалины. Кровь, слюни и сперма расскажут про игру в Управлении дыханием. Я так устал сомневаться в бабах, чего им надо? Пошли вы нахуй! Через пять лет после эксгумации они Уже не пахнут. И пускай на теле отёки, сгнили глаза, Порвались щёки. Наши чувства глубоки, Как подчерепные кровоподтёки. Они меня провоцируют своими ногами в метро. Они для меня как вакцина, когда я вырезаю бедро. Безнадёжность и асфиксия вследствие компрессии Лёгких. Я всегда выбирал одиноких и из высоких делал Безногих. Меня сводил с ума красный, А в подвале формалин с краской. Обделён любовью и лаской, я доставал сердце опаской. Ты всегда была самой прекрасной и не знала человека Под маской. Лицо расплывалось, как клякса, Мы увлечься тобой этой сказкой. Меня сводил с ума красный, а в подвале формалин С краской. Обделён любовью и лаской, Я доставал сердце опаской. Ты всегда была самой прекрасной и не знала человека Под маской. Лицо расплывалось, как клякса, Мы увлечься тобой этой сказкой.