Гадкий утенок, Чт. 7

Теперь крылья его шумели и были куда крепче Прежнего. Не успел он опомниться, Как уже очутился в большом саду. Яблони стояли все в цвету. Душистая сирень склоняла свои длинные зеленые Ветви над извилистым каналом. Ах, как тут было хорошо, как пахло весной! Вдруг из чащи тростника Выплыли три чудных белых лебедя. Они плыли так легко и плавно, Точно скользили по воде. Утенок узнал красивых птиц, И его охватила какая-то странная грусть. Полечу-ка я к этим царственным птицам. Они, наверное, убьют меня за то, что я, Такой безобразный, осмелился приблизиться к ним. Но пусть! Лучше быть убитым ими, Чем сносить щипки уток и кур, Толчки птичницы, да терпеть холод И голод зимою. И он слетел на воду И поплыл навстречу красавцам-лебедям, Которые, Завидя его, тоже устремились к нему. "Убейте меня",- Сказал бедняжка И опустил голову, Ожидая смерти. Но что же увидал он в чистой, как зеркало, Воде? Свое собственное изображение. Но он был уже не безобразной темно-серой птицей, А лебедем. Не беда Появиться на свет в утином гнезде, Если ты вылупился Из лебединого яйца. Теперь он был рад, что перенес столько горя и Бедствий. Он лучше мог оценить свое счастье и все Окружавшее его великолепие. Большие лебеди плавали вокруг него И ласкали его, Гладили клювами. В сад прибежали маленькие дети. Они стали бросать лебедям хлебные крошки и зерна, А самый меньшой из них закричал: "Новый, новый!" И все остальные подхватили: "Да, новый, Новый!" Хлопали в ладоши и приплясывали от радости. Потом побежали за отцом и матерью и опять бросали В воду крошки хлеба и пирожного. Все говорили, что новый красивее всех. И старые лебеди Склонили перед ним Головы, а он совсем смутился И спрятал голову под крыло, сам не зная, Зачем. Он был чересчур счастлив, Но нисколько не возгордился. Доброе сердце не знает гордости. Помня то время, когда все его презирали и гнали, А теперь все говорят, Что он прекраснейший между прекрасными птицами. Сирень склоняла к нему в воду Свои душистые ветви. Солнышко светило так славно. И вот Крылья его Зашумели, Стройная шея выпрямилась, А из груди вырвался ликующий крик: "Мог ли я мечтать О таком счастье, Когда был еще гадким утенком?"