Бедные люди, Чт. 8

Июня двадцать восьмого. Маточка, Варвара Алексеевна, Полно, кручиница! Как же это не стыдно вам? Ну полноте, ангелочек мой. Как это вам такие мысли приходят? Вы не больны, душечка, вовсе не больны. Вы цветете, право, цветете. Бледненький немножко, а все-таки цветете. И что это у вас за сны да заведенья Такие? Стыдно, голубчик мой. Полноте. Вы плюньте на сны-то эти. Просто плюньте. А чего же я сплю хорошо? А чего же мне ничего не делается? Вы посмотрите-ка на меня, маточка. Живу себе, сплю покойно, здоровехонек, Молодец молодцом. Любо смотреть. Полноте, Полноте, душечка. Стыдно, исправьтесь. Я ведь головку-то вашу знаю, маточка: Чуть что-нибудь найдет, уж и пошли мечтать да Тосковать о чем-то. Ради меня перестаньте, душенька. В люди идти? Никогда нет, нет и нет! Да и что это вам думается такое? Что это находит на вас? Да еще и на выезд. Да нет же, маточка, не позволю. Вооружаюсь всеми силами против такого намерения. Мой фрак старый продам, в одной рубашке стану ходить По улицам, а уж вы у нас нуждаться не Будете. Нет, Нет, Варенька, нет. Уж я знаю вас. Это блажь, Чистая блажь. А что верно, так это то, что во всем Федора одна виновата. Она, видно, глупая баба, вас на все надоумила. А вы ей, маточка, не верьте. Да вы еще, верно, не знаете всего-то, душенька. Она баба глупая, сварливая, вздорная, Она и мужа своего покойника со свету выжила. Или она, верно, вас рассердила там как-нибудь? Нет, нет, маточка, Ни за что. И я-то как же буду тогда? Что мне-то останется делать? Нет, Варенька, душенька, вы это из головки-то Выкиньте. Чего вам недостает у нас? Мы на вас не нарадуемся. Вы нас любите, так и живите там смирненько, Шейте или читайте, а пожалуй, не шейте, Все равно, только с нами живите. А то вы сами посудите. Ну на что это будет похоже тогда? Вот я вам книжек достану, а потом, Пожалуй, опять куда-нибудь гулять соберемся. Только вы-то полноте, маточка, полноте, Наберитесь ума и из пустяков не блажите. Я к вам приду и в весьма скором времени. Только вы за это мое прямое откровенное признание Примите. Нехорошо, душенька, Очень нехорошо. Ну прощайте, маточка. Писать более не могу. Нужно спешить. Дело есть. Смотрите же, маточка, Ясочка ненаглядная, Успокойтесь. И Господь да пребудет с вами. А я пребываю вашим верным другом Макаром Девушкиным. Post scriptum. Спасибо за книжку, родная моя. Прочтем и Пушкина. А сегодня я по вечеру непременно зайду к вам. Июля первого. Дорогой мой Макар Алексеевич! Нет, друг мой, Нет, Мне не житье между вами. Я раздумала И нашла, что очень дурно делаю, отказываясь от Такого Выгодного места. Там будет у меня, по крайней мере, хоть верный Кусок хлеба. Я буду стараться. Я заслужу ласку чужих людей, даже постараюсь Переменить свой характер, если будет надобно. Оно, конечно, больно и тяжело жить между чужими, Искать чужой милости, скрываться и принуждать себя. Да Бог мне поможет. Не оставаться же век нелюдимкой. Со мной уж бывали такие же случаи. Я помню, когда я, бывало, еще маленькая, В пансион хаживала. Бывало, все воскресенье дома резвишься, Прыгаешь, иной раз и побранит матушка. Все ничего, все хорошо на сердце, светло на душе. Станет подходить вечер, и грусть нападет Смертельная. Нужно в девять часов в пансион идти, А там все чужое, холодное, строгое. Гувернантки по понедельникам такие сердитые. Так и щемит, бывало, за душу, плакать хочется. Пойдешь в уголок и поплачешь одна-одинешенька, Слезы скрываешь. Скажут: "Ленивая". А я вовсе не о том и плачу, бывало, Что учиться надобно. Ну что ж, Я привыкла. И потом, когда выходила из пансиона, Так тоже плакала, прощаясь с подружками. Да и нехорошо я делаю, что живу в тягость Обоим вам. Эта мысль Мне мучение. Я вам откровенно говорю все это потому, Что привыкла быть с вами откровенною. Разве я не вижу, как Федора встает каждый день Раным-ранехонько да за стирку свою принимается и до Поздней ночи работает? А старые кости Любят покой. Разве не вижу, что вы на меня разоряетесь? Последнюю копейку ребром ставите, Да на меня ее тратите. Не с вашим состоянием, мой друг. Пишите вы, что последнее продадите, А меня в нужде не оставите. Верю, друг мой, Я верю в ваше доброе сердце. Но это вы теперь так говорите. Теперь у вас есть деньги неожиданные. Вы получили награждение. Но потом, Что будет потом? Вы знаете сами, я больная всегда. Я не могу так же, как и вы, работать, Хотя бы душою рад была. Да и работа не всегда бывает. Что же мне остается? Надрываться с тоски, глядя на вас обоих сердечных. Чем я могу оказать вам хоть малейшую пользу? И отчего я вам так необходима, Друг мой? Что я вам хорошего сделала? Я только привязана к вам Всею душою. Люблю вас крепко, Сильно, всем сердцем. Но Горька судьба моя. Я умею любить и могу любить, но только, А не творить добро, Не платить вам за ваши благодеяния. Не держите же меня более. Подумайте и скажите ваше последнее мнение. В ожидании пребываю. Вас любящая В. Д. Июля первого. Блажь, блажь, Варенька, просто блажь. Оставь вас так, так вы там головкой своей чего, Чего не придумаете. И то не так, и это не так. А я вижу теперь, что это все блажь. Да чего же вам недостает у нас, маточка? Вы только это скажите. Вас любят, Вы нас любите, мы все довольны и счастливы. Чего же более? Ну а что вы в чужих то людях будете Делать? Ведь вы, верно, еще не знаете, что такое Чужой человек. Нет, вы меня извольте-ка порасспросить, Так я вам скажу, что такое чужой человек. Знаю я его, маточка, хорошо знаю. Случалось хлеб его есть. Зол он, Варенька, Зол, уж так зол, что сердечко твоего не достанет, Так он его истерзает укором, попреком да взглядом Дурным. У нас вам тепло, хорошо, словно в гнездышке Приютились. Да и нас-то вы как без головы оставите? Ну что мы будем делать без вас? Что я, старик, буду делать тогда? Вы нам не нужны, Не полезны. Как не полезны? Нет, вы, маточка, сами рассудите, как же вы не Полезны. Вы мне очень полезны, Варенька. Вы этакое влияние имеете благотворное. Вот я об вас думаю теперь, и мне весело. Я вам иной раз письмо напишу и все чувства В нем изложу. На что подробный ответ от вас получаю. Гардеробца вам накупил, шляпку сделал. От вас комиссия подчас выходит какая-нибудь, Я и комиссию... Нет, как же вы не полезны? Да и что я один буду делать на старости, На что годиться буду? Вы, может быть, об этом и не подумали, Варенька. Нет, вы именно об этом подумайте. Что вот, дескать, на что он будет без меня-то Годиться. Я Привык к вам, Родная моя. А то что же из этого будет? Пойду к Неве, да и дело с концом. Да право же, будет такое, Варенька. Что же мне без вас делать останется? Ах, душечка моя, Варенька. Теперь я Станционного смотрителя здесь вашей книжки прочел. Ведь вот скажу я вам, маточка, Случается же так, что живешь, а не знаешь, Что под боком там у тебя книжка есть, Где вся та жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было. Так вот здесь как начнешь читать в такой книжке, Так сам все помаленьку и припомнишь, И разыщешь, и разгадаешь. И наконец, вот отчего еще я полюбил вашу книжку. Иное творение, какое там ни есть, Читаешь, читаешь, Иной раз хоть тресни. Так хитро, Что как будто бы его и не понимаешь. А это читаешь, словно сам написал. Точно это, примерно говоря, мое собственное сердце, Какое уж оно там ни есть, взял его, Людям выворотил изнанкой, Да и описал все подробно. Вот как Ведь я то же самое чувствую. Вот совершенно так, как и в книжке. Да я и сам в таких же положениях подчас Находился, как примерно, сказать, этот Самсон-то Вырин, бедняга. Да и сколько между нами то ходит Самсонов Выриных, Таких же горемык сердечных. И как ловко описано все. Нет, это Натурально. Вы прочтите-ка. Это натурально. Это. Это живет. Я сам это видел. Это вот все около меня живет. Вот хоть Тереза. Да что далеко ходить? Вот хоть бы и наш бедный чиновник. Ведь он может быть такой же Самсон Вырин, Только у него другая фамилия Горшков. Дело то оно общее, маточка. И над вами, и надо мной может случиться. Вот оно что, маточка. А вы еще тут от нас Отходить хотите? Да ведь Грех, Варенька, Может застигнуть меня. И себя, и меня сгубить можете, Родная моя. Ах, Ясочка вы моя, Выкиньте, ради бога, из головки своей все эти Вольные мысли и не терзайте меня напрасно. Ну где же, птенчик вы мой слабенький, Неоперившийся, где же вам самое себя прокормить, От погибели себя удержать, от злодеев защититься? Полноте, Варенька, поправьтесь. Вздорных советов и наговоров не слушайте, А книжку вашу еще раз прочтите. Со вниманием прочтите. Вам это пользу принесет. Говорил я про станционного смотрителя Ратазяеву. Он мне сказал, что это все старое и что Теперь все пошли книжки с картинками и с разными Описаниями. Уж я, право, В толк не взял хорошенько, что он тут говорил Такое. Заключил же, что Пушкин хорош и Что он святую Русь прославил. И много еще про него говорил. Да, очень хорошо, Варенька, очень хорошо. Прочтите-ка книжку еще раз со вниманием, Советам моим последуйте И послушанием своим меня, старика, Осчастливьте. Ваш искренний друг Макар Девушкин.