Бедные люди, Чт. 13

Сентября двадцать третьего. Дорогой друг мой Макар Алексеевич! Я вам уже третий день, мой друг, Ничего не писала, а у меня было много, Много забот, много тревоги. Третьего дня был у меня... Быков. Я была одна. Федора куда-то ходила. Я отворила ему и так испугалась, Когда я его увидела, что не могла тронуться с Места. Я чувствовала, что я побледнела. Он вошел по своему обыкновению с громким смехом, Взял стул и сел. Я долго не могла опомниться, наконец села в угол За работу. Он скоро перестал смеяться. Кажется, мой вид поразил его. Я так похудела в последнее время, щеки и глаза Мои ввалились. Я была бледна как платок. Действительно, меня трудно узнать тому, кто знал Меня год тому назад. Он долго и пристально Смотрел на меня, Наконец, опять развеселился, Сказал что-то такое. Я не помню, что отвечала ему, и он опять Засмеялся. Он сидел у меня целый час, долго говорил со Мной, кое о чем расспрашивал. Наконец, перед прощанием Он взял меня За руку И сказал, я вам пишу от слова и до Слова: "Варвара Алексеевна, Между нами сказать, Анна Федоровна, Ваша родственница, моя короткая знакомая и Приятельница, преподлая женщина". Тут он еще назвал ее одним неприличным словом. "Совратила она и двоюродную вашу сестрицу с пути и Вас погубила. С моей стороны и я в этом случае подлецом Оказался. Да ведь что, дело житейское". Тут он захохотал что есть мочи, Потом заметил, что он красно говорить не мастер и Что главное, что объяснить было нужно и об чем Обязанности благородства повелевали ему не Умалчивать, Уж он объявил, И что в коротких словах приступает К остальному. Тут он объявил мне, Что ищет ру-- Что ищет руки моей. Что долгом своим почитает возвратить мне честь. Что он богат, Что он увезет меня после свадьбы в свою степную Деревню, что он хочет там зайцев травить, Что он более в Петербург никогда не приедет, Потому что в Петербурге гадко, что у него есть Здесь, в Петербурге, как он сам выразился, Негодный племянник, которого он присягнул лишить Наследства и, собственно, для этого случая, То есть желая иметь законных наследников, Ищет руки моей, что это главная причина его Сватовства. Потом он заметил, что я весьма бедно живу, Что не диво, если я больна, проживая в такой Лачуге, предрек мне неминуемую смерть, Если я хоть месяц еще так останусь. Сказал, что в Петербурге квартиры гадки и, Наконец, что не надо ли мне чего. Я так была поражена его предложением, Что сама не зная чего, заплакала. Он принял мои слезы за благодарность и сказал мне, Что он всегда был уверен, что я добрая, Чувствительная и ученая девица, Но что он не прежде, впрочем, решился на сию Меру, как разузнав со всею подробностию о моем Теперешнем поведении. Тут он расспрашивал о вас, Сказал, что про все слышал, Что вы благородных правил человек, Что он со своей стороны не хочет быть у Вас в долгу. И что довольно ли вам будет Пятьсот рублей за все, Что вы для меня сделали? Когда же я ему объяснила, что вы для меня То сделали, чего никакими деньгами не заплатишь, То он сказал мне, что все вздор, Что все это романы, что я еще молода и Стихи читаю. Что романы губят молодых девушек, Что книги только нравственность портят и что он Терпеть не может никаких книг. Советовал прожить его годы и тогда об людях Говорить. Тогда, прибавил он, и людей узнаете. Тут он Ушел. Я долго думала, я много передумала, Я мучилась, думая, друг мой. Наконец я Решилась. Друг мой, Я выйду За него. Я должна согласиться на его предложение. Если кто может избавить меня от моего позора, Возвратить мне честное имя, отвратить от меня Бедность, лишения и несчастья в будущем, Так это единственно Он. Чего же мне ожидать от грядущего? Чего еще спрашивать у судьбы? Федора говорит, что своего счастья терять не нужно. Говорит: "Что же в таком случае и называется счастьем?". Я, по крайней мере, не нахожу другого пути для Себя, бесценный друг мой. Что мне делать? Работою я и так все здоровье испортила. Работать постоянно я не могу. В люди идти Я с тоски исчахну. К тому же я никому не угожу. Я хворая от природы и потому всегда буду бременем На чужих руках. Конечно, я и теперь не в рай иду. Но что же мне делать, друг мой? Что же мне делать? Из чего Выбирать мне? Я не просила у вас советов. Я хотела обдумать одна. Решение, которое вы прочли сейчас, неизменно. Я немедленно объявляю его Быкову, Который и без того торопит меня окончательным Решением. Он сказал, что у него дела не ждут, Что ему нужно ехать и что не откладывать же Их Из-за пустяков. Знает Бог, буду ли я счастлива. В Его святой неисповедимой власти судьбы мои. Но я решилась. Уведомляю вас обо всем, Макар Алексеевич. Я уверена, вы поймете всю тоску мою. Не отвлекайте меня от моего намерения. Усилия ваши будут тщетны. Взвесьте в своем собственном сердце все, Что принудило меня так поступить. Я очень тревожилась сначала, Но теперь я спокойнее. Что впереди, я не знаю. Что будет, То будет, Как Бог пошлет. Пришел Быков. Я бросаю письмо неоконченным. Много еще хотела сказать вам. Быков уж здесь. В. Д. С сентября двадцать третьего. Маточка, Варвара Алексеевна, Я, маточка, спешу вам отвечать. Я, маточка, спешу вам объяснить, Что я изумлен. Все это как-то не того. Вчера мы похоронили Горшкова. Да это так, Варенька, это так. Быков поступил благородно. Только вот видите ли, родная моя, Так вы и соглашаетесь? Конечно, во всем воля Божия. Это так. Это непременно должно быть так. То есть тут воля-то Божия непременно должна быть. И промысел Творца Небесного, конечно, И благ, и неисповедим, и судьбы тоже, И они то же самое. Федора тоже в вас участие принимает. Конечно, вы Счастливы теперь будете, маточка, в довольстве Будете, моя голубочка, Ясочка моя ненаглядная, Вы моя, ангелочек мой. Только вот видите ли, Варенька, Как же это так скоро? Да, дела! У господина Быкова есть дела, конечно. У кого нет дел? И у него тоже они Могут случиться. Видел я его, как он от вас выходил. Видный, видный мужчина, даже уж и очень видный Мужчина. Только все это как-то не так. Дело-то не в том именно, что он видный мужчина. Да я-то теперь как-то сам не свой. Только вот как же мы будем теперь письма-то друг Другу писать? Я-то, Я-то как же один останусь? Я, ангелочек мой, все взвешиваю, Все взвеши--как вы писали-то мне там, В сердце-то моем все это взвешиваю причины-то эти. Я уже двадцатый лист оканчивал переписывать, А между тем эти происшествия-то нашли. Маточка, ведь вот вы едете, так и Закупки-то вам различные сделать нужно: Башмачки разные, платьице. А вот у меня, кстати, и магазин есть знакомый В Гороховой. Помните, как я вам еще его все Описывал? Да нет же. Как же вы, маточка, что вы? Ведь вам нельзя теперь ехать. Совершенно невозможно, никак невозможно. Ведь вам нужно покупки большие делать, Да и экипаж заводить. К тому же и погода теперь дурная. Вы посмотрите-ка, дождь как из ведра льет. И такой мокрый дождь. Да еще, Еще то, Что вам холодно будет, мой ангелочек. Сердечку-то вашему будет холодно Ведь вот вы боитесь чужого человека, А едете. А я-то на кого здесь один останусь? Да вот Федора говорит, что вас счастье ожидает Большое. Да ведь она баба буйная и меня погубить Желает. Пойдете ли вы ко всенощной сегодня, маточка? Я бы вас пошел посмотреть. Оно правда, маточка, совершенно правда, что вы Девица ученая, добродетельная, чувствительная. Только пусть уж он лучше женится на купчихе. Как вы думаете, маточка? Пусть уж лучше на купчихе-то женится. Я к вам, Варенька, вы моя, Как смеркнется, так и забегу на часок. Нынче ведь рано смеркается, так я и забегу. Я, маточка, к вам непременно на часочек приду Сегодня. Вот вы теперь ждете Быкова, А как он уйдет, так тогда... Вот подождите, матушка, я забегу. Макар Девушкин. Сентября двадцать седьмого. Друг мой, Макар Алексеевич, Господин Быков сказал, что у меня непременно должно Быть на три дюжины рубашек голландского полотна. Так нужно как можно скорее приискать белашвеек для Двух дюжин. А времени у нас очень мало. Господин Быков сердится, Говорит, что с этими тряпками ужасно много возни. Свадьба наша через пять дней, а на другой день После свадьбы Мы едем. Господин Быков торопится, говорит, что на вздор Много времени не нужно терять. Я измучилась от хлопот и чуть на ногах стою. Дела страшная куча, А право, лучше б этого ничего не было. Да еще у нас недостает блонд и кружева. Так вот, нужно бы прикупить, потому что господин Быков говорит, что он не хочет, чтобы жена его Как кухарка ходила и что я непременно должна Утереть нос всем помещицам. Так он сам говорит. Так вот, Макар Алексеевич, адресуйтесь, Пожалуйста, к мадам Шифон в Гороховую и попросите, Во-первых, прислать к нам белашвеек, А во-вторых, чтоб и сама Потрудилась заехать. Я сегодня больна. На новой квартире у нас так холодно и беспорядки Ужасные. Тетушка господина Быкова чуть-чуть дышит от Старости. Я боюсь, чтобы не умерла до нашего отъезда. Но господин Быков говорит, что ничего, Очнется. В доме у нас беспорядки ужасные. Господин Быков с нами не живет, так люди Все разбегаются бог знает куда. Случается, что одна Федора нам прислуживает. А камердинер господина Быкова, Который смотрит за всем, уже третий день неизвестно Где пропадает. Господин Быков заезжает каждое утро, Все сердится и вчера побил приказчика дома, За что имел неприятности с полицией. Не с кем было к вам и письма-то послать. Пишу по городской почте. Да, чуть было не забыла самого важного. Скажите мадам Шифон, чтобы блонды она Непременно переменила, сообразуясь со вчерашним Образчиком, и чтобы сама заехала ко мне показать Новый выбор. Да скажите еще, что я раздумала насчет Канзу, Что его нужно вышивать крошью, Да еще буквы для вензелей на платках вышивать Тамбуром. Слышите ли, тамбуром, А не гладью. Смотрите же не забудьте, что тамбуром. Вот еще чуть было не забыла. Передайте ей, ради бога, чтобы листики на пелерине Шить возвышенно. Усики и шипы кордоне. А потом обшить воротник кружевом или широкой Фальбалой. Пожалуйста, передайте, Макар Алексеевич. Ваша В. Д. Постскриптум. Мне так совестно, Что я все вас мучаю моими комиссиями. Вот и третьего дня вы целое утро бегали. Но что делать? У нас в доме нет никакого порядка, А я сама нездорова. Так не досадуйте на меня, Макар Алексеевич. Такая Тоска. Ах, что это будет, друг мой, Милый мой, Добрый мой Макар Алексеевич? Я и заглянуть боюсь в мое будущее. Я все что-то предчувствую и точно в чаду в Каком-то живу. Постскриптум. Ради бога, мой друг, Не позабудьте чего-нибудь из того, Что я вам теперь говорила. Я все боюсь, чтобы вы как-нибудь не ошиблись. Помните же, тамбуром, А не гладью. В. Д.