Сонеты, Чт. 2

Сонет пятьдесят шестой. Проснись, любовь! Твое ли острие тупей, чем жало голода и Жажды? Как ни обильны яства и питье, Нельзя на век насытиться однажды. Так и любовь. Ее голодный взгляд сегодня утолен до Утомления, а завтра снова ты огнем объят, Рожденным для горения, а не тления. Чтобы любовь была нам дорога, Пусть океаном будет час разлуки. Пусть двое, выходя на берега, один к другому Простирают руки. Пусть зимней стужей будет этот Час, Чтобы весна Теплей пригрела нас. Сонет двадцать седьмой. Трудами изнурен, Хочу уснуть, Блаженный отдых обрести в постели. Но только лягу, вновь пускаюсь в путь В своих мечтах к одной и той же цели. Мои мечты и чувства в сотый раз Идут к тебе дорогой пилигрима. И, не смыкая утомленных глаз, Я вижу тьму, что и слепому зримо. Усердным взором сердца и ума Во тьме тебя ищу, лишенный зрения, И кажется великолепной тьма, Когда в нее ты входишь Светлой тенью. Мне от любви покоя не найти И днем и ночью я всегда в пути. Сонет сто двадцать первый. Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть. Напраслина страшнее обличения. И гибнет радость, коль ее судить Должно не наше, а чужое мнение. Как может взгляд чужих порочных глаз щадить во мне Игру горячей крови? Пусть грешен я, но не грешнее вас, Мои шпионы, мастера злословия. Я это я. А вы грехи мои по своему равняете Примеру. Но, может быть, я прям, а у судьи неправого В руках кривая мера? И видит он в любом из ближних ложь, Поскольку ближний на него похож. Сонет тридцатый. Когда на суд безмолвных тайных дум Я вызываю голоса былого, Утраты все Приходят мне на ум И старой болью я болею снова. Из глаз, не знавших слез, я слезы лью о Тех, кого во тьме таит могила. Ищу любовь погибшую мою И все, что в жизни мне казалось мило. Веду я счет потерянному мной ужасаюсь вновь Потере каждой. И вновь плачу я дорогой ценой за то, За что платил уже однажды. Но прошлое я нахожу в тебе И все готов простить своей судьбе. Сонет двадцать первый. Не соревнуюсь я с творцами од, Которые раскрашенным богиням в подарок Преподносят небосвод со всей землей и Океаном синим. Пускай они для украшения строф твердят в Стихах, между собою споря о звездах неба, О венках цветов, о драгоценностях земли и Моря. В любви и в слове правда мой закон. И я пишу, что милая прекрасна, Как все, кто смертной матерью рожден, А не как солнце или месяц ясный. Я не хочу хвалить любовь мою, Я никому ее не продаю.