Сказка о мертвой царевне и семи богатырях, Чт. 5

Между тем царица злая, Про царевну вспоминая, Не могла простить ее. Она зеркальце свое долго дулась и сердилась, Наконец, об нем хватилась и пошла за ним. И, сев перед ним, забыла гнев, Красоваться снова стала и с улыбкою Сказала: "Здравствуй, зеркальце! Скажи да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, всех румяней и Белее?" И ей зеркальце В ответ: "Ты Прекрасна, Спору нет. Но живет без всякой славы Средь зеленое дубравы у семи богатырей Та, что все ж тебя милей". И царица налетела на Чернавку: "Как ты смела обмануть меня и в чем?" Та призналася во всем: так и так. Царица злая ей рогаткой угрожая, Положила иль не жить, Иль царевну погубить. Раз царевна молодая, милых братьев поджидая, Пряла, сидя под окном. Вдруг сердито под крыльцом пес залаял, И девица видит нищая черница ходит по двору, Клюкой отгоняя пса. "Постой, бабушка, постой немножко!" Ей кричит она в окошко. Пригрожу сама я псу и кой-что тебе снесу. Отвечает ей черница: "Ах ты, дитятко, Девица! Пес проклятый одолел, чуть до смерти не заел. Посмотри, как он хлопочет. Выдь ко мне". Царевна хочет выйти к ней и хлеб взяла, Но с крылечка лишь сошла, пес ей под ноги И лает, и к старухе не пускает. Лишь пойдет старуха к ней, он лесного зверя злей На старуху. "Что за чудо? Видно, выспался он худо", ей царевна говорит. На ж, лови! И хлеб летит. Старушонка хлеб поймала. "Благодарствую, сказала, Бог тебя благослови. Вот за то тебе, Лови!" И к царевне наливное, молодое, Золотое прямо яблочко летит. Пес как прыгнет, завизжит, но царевна в обе руки Хвать! поймала. "Ради скуки кушай яблочко, мой свет. Благодарствуй за обед", старушоночка сказала, Поклонилась И пропала. И с царевной на крыльцо пес бежит и ей В лицо жалко смотрит, Грозно воет, словно сердце песье ноет, Словно хочет ей сказать: брось! Она его ласкать, треплет нежною рукою. "Что, Соколка, что с тобою? Ляг". И в комнату вошла, дверь тихонько заперла, Под окно за пряжу села ждать хозяев. А глядела Все на яблоко. Оно Соку спелого полно, так свежо И так душисто, так румяно-золотисто, Будто медом налилось. Видны семечки насквозь. Подождать она хотела до обеда, Не стерпела, в руки яблочко взяла, К алым губкам поднесла, потихоньку прокусила и Кусочек Проглотила. Вдруг Она, Моя душа, Пошатнулась не дыша, Белы руки опустила, Плод румяный Уронила, Закатилися Глаза, И она под образа головой на лавку пала И тиха, Недвижна Стала.