Жонглёр

Самый главный в небесах не совсем монарх. Он в серебряных трусах, в золотых штанах. На одной его руке кольца и шары, На другой наши миры. Кто попал в его ладонь, тот взлетит, Как мяч. Раздается легкий звон, и все пляшет вскачь. Я в его ладони шар, я летящий жар, Его арт цветной азарт. Десять дней в золотых руках сердце пропускает такт. Перевернулась и пошла, улыбалась, Но слезы грели. Вместо мата поставила шах, десять песен и альманах. На золотой трубе хвала, а на серебряной только Трели. Ля, ля, ля, ля, ля, Ля. Мир круглый, словно цирк. Ля, ля, ля, ля, ля. Мир бублик, а в нем дырка. Самый главный в небесах не совсем монах. Он в серебряных трусах, в золотых штанах. Он жонглер большой игры звезд и планет, Хоть его Почти что нет. Хоть его почти что нет, вертит он миры. И одет то в плащ, то в плед звездной Мишуры. Вот вращает круг удач, Смех его кусач. Кто он врач или палач? Десять дней в золотых снегах. Как удержаться на ногах? Голова не права, сердце бьется о скинат. Кто бы в чем меня ни винил, все дорожками На винил. Я нота по канату, я твоя Судамината. Ля, ля, ля, ля, Ля, ля. Мир круглый, словно Цирк. Ля, ля, Ля, ля, ля, Мир бублик, а в нем Дырка. Жизнь в стиле шапито, в стиле шаг и жест. Кто в клоунском пальто, кто несет свой крест. В темпе престо смена мест. Только я пою, а гитар полно в Раю. Зло обло, добро тепло, но не помогло. Шар летит, парит крыло и скрипит село. Главный ждет нас в небесах, у себя в гостях. Мы и так в его горстях. Десять дней, а потом недели я мычу нечленораздельно. Танцую по складам, поджимаю большие пальцы. Плеве бакман, тандю, а я в горлышко дудю. Городам все отдам, уеду, а что останется? Ля, ля, ля, ля, ля. Мир круглый, словно цирк. Ля, ля, ля, ля, ля, ля, ля. Мир бублик, а в нем дырка.