Моцарт и Сальери, сцена 2: Что ты сегодня пасмурен?

Что ты сегодня пасмурен? Я? Нет. Ты, верно, Моцарт, чем-нибудь расстроен. Обед хорош и славное вино, А ты молчишь и хмуришься. Признаться, мой Реквием меня тревожит. А, Ты сочиняешь Реквием? Давно ли? Давно, недели три. Но странный случай. Не сказывал тебе я? Нет. Так слушай. Недели три тому пришел я поздно домой. Сказали мне, что заходил за мною кто-то. Отчего Не знаю. Всю ночь я думал, кто бы это Был и что ему во мне. Назавтра тот же зашел и не застал опять меня. На третий день играл я на полу с моей Мальчишкой. Кликнули меня. Я вышел. Человек, одетый в черном, Учтиво поклонившись, Заказал Мне Реквием и скрылся. Сел я тотчас и стал писать. И с той поры за мною Не приходил мой черный человек. А я и рад. Мне было б жаль расстаться с моей работой, Хоть совсем готов уж Реквием, Но между тем я... Что? Несовестно признаться в этом. В чем же? Мне день и ночь покоя не дает мой черный Человек. За мною всюду, как тень, он гонится. Вот и теперь, мне кажется, Он с нами сам третий сидит. И полно! Что за страх ребячий? Рассей пустую думу. Бомарше говаривал мне: "Слушай, Брат Сальери, как мысли черные к тебе придут, Откупори шампанского бутылку иль перечти 'Женитьбу Фигаро'". Да, Бомарше ведь был тебе приятель. Ты для него Тарара сочинил, Вещь славную. Там есть один мотив, я все твержу его, Когда я счастлив. Ля, ля, ля, ля. Ах, правда ль, Сальери, что Бомарше кого-то отравил? Не думаю. Он слишком был смешон Для ремесла такого. Он же гений, как ты да я. А гений и злодейство две вещи несовместные. Не правда ли? Ты думаешь? Ну, пей же. За твое здоровье, друг. За искренний союз, связующий Моцарта и Сальери, Двух сыновей гармонии. Постой, Постой! Ты выпил. Без меня? Довольно, сыт я. Слушай же, Сальери, Мой Реквием. Ты плачешь? Эти слезы Впервые лью. И больно, и приятно, Как будто тяжки совершил я долг, Как будто нож целебный мне Отсек страдавший член. Друг Моцарт! Эти слезы, не замечай их. Продолжай. Спеши Еще наполнить звуками мне душу. Когда бы все так чувствовали силу гармонии. Но нет, тогда б не мог и мир существовать. Никто б не стал заботиться о нуждах низкой жизни, Все предались бы вольному искусству. Нас мало избранных, счастливцев разных, Пренебрегающих презренной пользой, Единого прекрасного жрецов. Не правда ль? Но я нынче Нездоров, Мне что-то тяжело. Пойду, Засну. Прощай же. До свидания. Ты заснешь надолго, Моцарт. Но ужель он прав? Я не гений? Гений и злодейство две вещи несовместные. Неправда. А Бонаротти? Или это сказка Тупой, бессмысленной толпы? И не был убийцею создатель Ватикана.