Дневник

Снова в небе родился рассвет, над полями стелился Туман. Мы в приводе слушаем одну из кассет. Сладкие грёзы, самообман выпало нам на макушку, Не счесть. Да и считать всё нам явно не Честь. Всё, что хранится, там уж не лезть. Зачем антресоль открывать? Пусть пылится. Но однажды настанет момент. Всё под слоем вдруг содрогнётся, когда станет днём Не так уж светло, когда неярким вдруг станет солнце. Распакуем все боли обиды, радости те, Что нам приносили. На ресницах осядет времени иней и унесёт Воспоминания синицей. Мой дневник это пыль на полках. Новое тоже ей будет покрыто. Пускай это серых оттенков палитра, но делает сердце Открытым. На полке тех дней всё скучное сгорело в Кострах и не мешают теперь мне на новой земле Прорастать. Странники пустынных проспектов, дорога даёт нам Волю, она стелет ковром. Иголки, пески выстилает нам их пульсация крови, Не даёт подачек в ладони, даёт лишь заслуженные Дары. Точит ум камень небесного зова или точим опять Топоры? Снова в небе занялся рассвет. Над полями стелился туман. Периферия любых размышлений, что эдак спустя, Как бумеранг, в любой форме вернётся слово и мысль. Неважно, сколько десятилетий копится опыт. Но опыт не новый. Тем возвратом будем болеть мы. Ну а пока родился рассвет, над полями стелился Туман. Мы в приводе слушаем одну из кассет. Мой дневник это пыль на полках. Новое тоже ей будет покрыто. Пускай это серых оттенков палитра, но делает сердце Открытым. На полке тех дней всё скучное сгорело в Кострах и не мешают теперь мне на новой земле Прорастать. Мой дневник это пыль на полках. Новое тоже ей будет покрыто. Пускай это серых оттенков палитра, но делает сердце Открытым. На полке тех дней всё скучное сгорело в Кострах и не мешают теперь мне на новой земле Прорастать.