Легенда о Невидимом граде Китеже и Деве Февронии Акт III, Сцена II, Феврония и Гришка Кутерма - Слышишь, ты, девиц

Слышь ты, Девица, Княгиня Свет, Не побрезгуй окаянным, встань Поближе, чистый Человек. Гриша, Гриша, что совершил еси? Ах, молчи! Не в богату уж мне. Смерть страшна, кончина Скорая. Ратяж чей-то, Злодей, тоска. А уж звон-то, звон-то китежской. И по что звонит не вовремя? Ох, колотит Грише колокол, словно обухом по Темени. Где же звон-то? Ах, княгинюшка! Малым-мало пожалей меня. Шапку мне надвинь-ка на Уши, чтобы звону Мне не слышати, Чтобы Грусть-тоску мою Избыть. Нет, гудит, гудит проклятый звон, От него никак не скроется. Отпусти меня, княгинюшка, разреши мне узы крепкие, Дай уйти от мук татарских, хоть денек еще помается. Убегу в леса дремучие, отращу по пояс бороду, Стану там себе Душа Спасать. Что замыслил, Гриша, выдумал? Ведь казнят меня, молодешеньку. Эх, на что тебе да жизнь беречь? Что имела все посеяла. Из людей-то даже княжеских, почитай, В живых десятка нет. А не дай Бог, чтобы жив кто был. Отчего не дай Бог, Гришенька? Кто ни встретит, всяк убьет тебя. Как повел я рать татарскую, на тебя велел всем Сказывать. На меня велел ты, Гришенька? На тебя. Ой, страшно, Гришенька! Гриша, Ты уж не антихрист ли? Что ты, что ты! Где уж мне, княгинюшка? Просто я последний Пьяница. Нас таких на свете много есть. Слезы пьем ковшами Полными, запиваем Воздыханьями. И рабьина доля Горькую. Не завидуй Людям, Гришенька. Коль тебе-то радости не Было, сердце светом Озаряется, как Другие ходят в Радости. Эх, ты свет моя княгинюшка, наши очи Завидущие, наши руки загребущие. На чужую долю заришься, да сулишь им лихо Всякое, а и правды супротив пойдешь. Мы-то так и в горе век Живем, чтобы в горших Муках смерть Принять. Горькой, горькой, трижды горькой. Ты и впрямь не знаешь радости. И не слыхивал, княгинюшка, какова она, Какая есть. Отпусти меня, княгинюшка, разреши мне узы крепкие. «Тебя освобожу. Разрешу я узы крепкие. Смертных мук не Побоюсь я. Не Окажу тебе кончины Злой. Каюсь усердно, кайся: Бог простит. Кайся! Всякий грех прощается, А который непростительный Не простится, так Забудь!» Чем же путы мне порушить? У того мурзы седатого видишь нож торчит за Поясом. И Ко мне, Моя Красавица