Июль E

Смываю симку в унитаз, хочу забыть про мутки, Но через час уже я суечу пробить маршрутки. А вечером на левой хате дожигаю Встречая ночь с Новой обнименой подругой. Я так хотел забросить эту жизнь бродяжу, Но с пацанами мы опять бодяжим. Опять заряжен мимо и двуна стремах, Чтобы кому-то стать однажды звездочкой к погонам. Да че ты гонишь? Говорил мне перекрытый братик. Это наш город. Будем сыты каждый день, как праздник. А через год на зоне его рак захавал быстро, Но он успел прислать письмо, в нем оставил мысли. Просил забыть тот разговор на марафонах и Постараться жить без этих ссор с законом. Это черта, мой Рубикон. Я уже вижу яму. И каждый день все ближе, когда кину душу камням, Когда меня не станет и никто не будет плакать, А лишь пойду в другой район замутить, че Замутить, че А за окном все так же солнце падает за Гаражи. Ты скажешь, что уже читал об этом, Но солнце каждый день повторяет путь, пойми. И я не против наблюдать балкона с сигаретой. Себе клянусь, что не полезу больше в эту гущу, Где в темноте квартала ничего не светит лучше, Чем забываться в объебашенном угаре, братик, В надежде, что судьба не скажет: "Парень, хватит." И мне по кайфу погулять под ручку на новой Набережной вдоль реки Невы, чем выяснять, Кто по итогу копам всучил, пытаясь избежать тюрьмы, Тратя рубли. А все в округе ждут, Когда ты станешь слабым. Ведь сила в наше время золота дороже, Брат. Чтобы удар, который раньше незаметно схавал, Послал в нокаут и отправил даже, может, В ад. Качает фонк, я рассекаю на потертой трассе. Мимо мелькает бесконечный петербургский лес. Среди тех сосен мог лежать я мертвый, кстати. Но всем назло давлю гашетку и взлетаю вверх. А за окном все так же солнце падает за Гаражи. Ты скажешь, что уже читал об этом, Но солнце каждый день повторяет путь, пойми. И я не против наблюдать с балкона с сигаретой.