Оазис в пустыне

Говоришь, что со мной повенчана. Только зря ты это сказала. Не родилась такая женщина, чтоб навек меня Привязала. Просто после житья вчерашнего, Солидаков, кивал и запреток захотелось тепла Домашнего. А тебе непонятно это. Как верблюд, в идущей пустыне я нашел оазис Случайно. Не даю обеду остынуть, Ем варенье ложечкой чайной. С вилкой я не могу расстаться. Восемь лет ее не держал я. А костюмчик свой арестантский я припомнил, Надев пижаму. Буду дальше жить и, как прежде, Уварошины не бывает. Дал тебе невзначай надежду. Не со зла ее отнимаю. Ты прости, уйду, не прощаясь. И опять братва меня примет. Лишь одно тебе обещаю: наколю себе твое Имя. В спальне дверь совсем разболталась. Сейчас поправим. Делов-то куча. Чай, давно ты с мужем рассталась. Пил, небось, и тебя измучил. Я не то что с дверью фанерной, С бронированным сейфом справлюсь, Повожусь, успокою нервы, да и память, Глядишь, оставлю. Пахнут вкусно твои тефтели. Пол кастрюли съедаю разом. А на зоне собак мы ели и считали это За праздник. Об одном лишь прошу, ей-богу, неудержим я, Настырный. Знать, верблюду пора в дорогу, Раз позвала его пустыня. Буду дальше жить и, как прежде, Уварошины не бывает. Дал тебе невзначай надежду. Не со зла ее отнимаю. Ты прости, уйду, не прощаясь. И опять братва меня примет. Лишь одно тебе обещаю: наколю себе твое Имя. Просто после житья вчерашнего, Солидаков, кивал и запреток захотелось тепла Домашнего. А тебе непонятно это. Буду дальше жить и, как прежде, Уварошины не бывает. Дал тебе невзначай надежду. Не со зла ее отнимаю. Ты прости, уйду, не прощаясь. И опять братва меня примет. Лишь одно тебе обещаю: наколю себе твое Имя.