Вежливый Серёжа

Все в городе любили Сережу Белякова за тонкие Манеры, за пламя синих глаз. Не слышал от Сережи никто дурного слова. Приятным обхождением он славился у нас. И если приходилось в трамвай ему врываться, То там он не толкался, соседей не ранил. Он даже в страшной давке пытался улыбаться и Стиснутым соседям с улыбкой говорил: "Прошу прощения за резкое движение. Я вас толкнул рукою, но что же делать мне? Вы так вели себя, что лопнуло терпение. Теперь страдаете по собственной вине". Однажды наш Сережа забылся на минутку, Влюбился безнадежно, стал пленник красоты. Но ветреная Лиза смотрела как на шутку на пылкие Признания, улыбки и цветы. Не выдержал Сережа, схватил тогда в охапку, Донес ее до загса, толкнул тихонько в зал, Заставил расписаться, бумаги спрятал в папку и, Обратясь с улыбкой к красавице, Сказал: "Прошу, прошу, прошу прощения за резкое Движение. Я вас толкнул рукою, Но что же делать мне? Вы так вели себя, что лопнуло терпение. Теперь страдаете по собственной вине". Сереже На прощание сказала Лиза строго, Когда он шел фашистов громить под Сталинград: "Гони поганых фрицев от нашего порога штыком и Автоматом, и звяскою гранат". И вежливый Сережа слова запомнил эти. В сражениях жестоких со страхом незнаком он в Блиндажи к фашистам врывался, словно фехтор, Тихонько напевая, орудуя штыком: "Прошу прощения за резкое движение. Я вас проткнул штыком, но что же делать мне? Вы так вели себя, что лопнуло терпение. Теперь страдаете по собственной вине. Прошу, прошу, прошу прощения за резкое движение. Я вас толкнул рукою, но что же делать мне? Вы так вели себя, что лопнуло терпение. Теперь страдаете по собственной вине".