Дикий волк

Я людского вовек не отрекусь. Ломали год и ничего, а нынче Я боюсь. Боюсь, что озверею и вцеплюсь им в Горло я. Но руки скованы мои и правда не Моя. А правды сей таков итог: Белел пресхатый потолок, Моргал, искрился в лампах ток, Сквозь тело шел слегка. И я уже не помнил сам, Чего же надо кумовьям и этим Ссучившимся псам, кто раньше был цепью. Взлетела душа, Покатилась, как с горки, По белому снегу До первого пня. Очухался я. Вижу: серые волки, Сужая кольцо, Окружают меня. И я тоже волк, только дикий, без стаи. Под елкой свернулся кровавым клубком. И старый волчара, глазами сверкая, Спросил: "Что ты делаешь в мире моем?" Я ответил: "Сдохнуть я приполз на твой удел. У нас и сдохнуть-то нельзя бардак и Беспредел. Нас гнали, суки, до реки, но вброд никто не Смог. А там, где красные флажки, теперь Пускают ток. Пошла забава из щенков шакалов Скормливать и псов, а наших старых Вожаков травить между собой. И под шумок, как вожаки, Друг другу щерили клыки. Их брали в оптику стрелки и били на Убой". Волчара постриг мокрый Воздух ушами. "Когда ты в побеге, собак не Кляни. Как в ложном миру есть проход Меж флажками, так в ложном есть Шанс оставался людьми. Прощай. Скоро встанешь ты слабо на коленки, А после и на ноги братьям помочь". И растворилась в пресхатных застенках стая волков, Уходящая в ночь. Пробили в бок, и сон прошел. Воды Плеснули в бак. Я прохрипел: "Ох, хорошо! Продолжим или как?" Но то ли псам уже не в мочь, то Ль сукам гону нет. И стае, уходящей в ночь, я улыбнулся Вслед. Меня скрутили колесом. Как был в браслетах я потом, Тащили за ноги вдвоем И к батарее щелк! И я висел и сох, как снег, И проклинал паскудный век, и плакал, Словно человек, И был, как дикий волк. На белом снегу я сдыхаю Под елкой, не чуя ни шерсти, Ни лап, ни хвоста. Но никогда вам на дикого Волка не вздернуть ошейник Послушного пса.