Вечера на хуторе близ Диканьки, Чт. 2

Что, Боже ты мой господи! Чего нема на той ярмарке? Поле, хлам, йогу, тютюн, ремень, Цибуля, крамари усякие. Так хоть бы было в кишене рублин и тридцать, То и тоді б не закупил усеей ярмарки. Приезжий мужик наш с чернобровой дочкой давно уж Толкался в народе, подходил к одному возу, Щупал другой, применивался к ценам, А между тем мысли его ворочались безостановочно Около десяти мешков пшеницы и старой кобылы, Привезенных им на продажу. По лицу его дочки заметно было, Что ей не слишком приятно тереться около возов с Мукой и пшеницей. Ей бы хотелось туда, где под полотняными яткими Нарядно развешаны красные ленты, Серьги, оловянные и медные кресты и дукаты. Но вот почувствовала она, Что кто-то схватил ее за шитый рукав сорочки. Оглянулась, И парубок В белой свитке с яркими очами стоял перед нею. Жилки ее вздрогнули, и сердце забилось так, Как еще никогда, ни при какой радости и ни При каком горе. И чудно, и людо ей показалось, И сама не могла растолковать, что делалось с Нею. "Не бойся, Серденька, не бойся, Я ничего не скажу тебе худого". "Может быть, это и правда, что ты ничего не Скажешь худого. Только мне чудно, верно, и ты лукавый. Сама, кажется, знаешь, что не годится так, А силы недостает взять от него руку". Мужик оглянулся и хотел что-то промолвить дочери, Но в стороне послышалось слово "пшеница". Так ты думаешь, земляк, что плохо пойдет Наша пшеница? Да думать нечего тут. Я готов скинуть на себя петлю и болтаться на Этом дереве, как колбаса перед Рождеством на хате, Если мы продадим хоть одну мерку. Кого ты, земляк, морочишь? Привозу-то ведь кроме нашего нет вовсе. Да говорите себе, что хотите, а у меня десять Мешков есть в запасе. То-то и есть, что если где замешалась чертовщина, Ожидай столько проку, сколько от голодного москаля. Как чертовщина? Слышал ли ты, что поговаривают в народе? Ну? Ну, то-то ну! Заседатель, чтоб ему не довелось больше обтирать губ После панской серянки, отвел для ярмарки проклятое Место, на котором хоть тресни, Неверное не спустишь. Видишь ли ты тот старый развалившийся сарай, Что вон, вон стоит под горою? Ага. В том сарае то и дело, что водятся Чертовские шашни. И ни одна ярмарка на этом месте не проходила Без беды. Вчера волостной писарь проходил поздно Вечером. Только глядь, в слуховое окно Выставилось свиное рыло и Хрюкнуло так, что у него мороз подрал по коже. Того и жди, что опять покажется Красная свитка. Что рэто за красная свитка? Тут у нашего внимательного Черевика волосы поднялись Дыбом. Красная свитка! Со страхом оборотился он назад и увидел, Что дочка его и парубок спокойно стояли, Обнявшись И напевая друг другу какие-то Любовные сказки. Эге-ге, земляк! А ты мастер, как вижу, обниматься. Черт меня возьми, если я не на четвертый только День после свадьбы выучился обнимать покойную свою Хвеську. Да и то спасибо куму. Бывший дружка его ж надоумил. Ты, верно, человек добрый, не знаешь меня, А я тебя тотчас узнал. Может, и узнал. Если хочешь, и имя, и прозвище, и всякую всячину Расскажу. Тебя зовут Солопий Черевик. Так, Солопий Черевик. А вглядись-ка хорошенько, не узнаешь ли меня? Нет, не познаю. И во гневе будь сказано, на веку столько довелось Наглядеться рож всяких, что черт их и припомнит Всех. Жаль же, что ты не припомнишь Голопупенкова Сына. А ты будто Охримов сын? А кто ж? Ууу! А ты? Ой! Ну, Солопий, как видишь, я и твоя дочка полюбили Друг друга так, что хоть бы и навеки жить Вместе. Что ж, Параска? Может, и в самом деле, чтобы уже, Как говорят, вместе и итого, чтобы и Паслись на одной траве. Что, по рукам? А ну-ка, новобранный зять, Давай его горячо. И все трое очутились в известной ярмарочной Ресторации, усеянной многочисленной флотилией сулей, Бутылей, пляжек всех родов и возрастов. Радио Культура и Гостелерадиофон представляют Спектакль Эраста Гарина "Вечера на хуторе близ Диканьки". Эх, Влад, за это люблю. Что скажешь, Параска? Какого я жениха тебе достал? Смотри, смотри, как он молодецкий тянет пенную. И посмеиваясь, и покачиваясь, побрел он к своему Возу.