Вуайеризм E

В хрущёвке по дедлайну я кормлю скупой недуга. Рядышком остервенело ест химера спелых фрукты лета. Червяки из окон буффонада на развес. Копят злость, копят лесть попытки вылечить болезнь. Пылью намазалась, как маслом, аскетичная келья. Плюются дымною слюной в горшках чумы и коренья. Одно из них да сон целебный, но тревожный чутка. Хрустит землица под подошвой сержантского сапога. Да что война? Я сильный кипиш. Сумасбродства зарисовок пелена, Но всё равно видно в деталях узорах. И стекло смерти залелеем, будто шрамы отшивали. Глянь, детишечки Харона где-то мелочь нашивали. Значит, скоро на фрагменты разложит событие и больше Не согреет тельце солнце. Конопатое осталось наблюдать лишь скотство через Патоку линз. И страстно ширует стояк, но таков тут вуайеризм. Так не хочу просыпаться средь обесточенных камер. И не хочу, чтобы сердечко стало будто бы камень. Рождают ноты, слёзы, сопли и юшка в мятой душе, Но на витрине весь для вас игрушка из папье-маше. Так не хочу просыпаться средь обесточенных камер, Но горьким опытом и скорбью ветхий быт обтекаем. Внутри шевелится прожорливым гельминтом тоска. Всё жду любимую родную фем-фаталю дверного глазка. Потрошённый наспех городишко трясся за обнал, Уверенно подвластный лишь химическим снегам. Снова в бутылку скорбно лезет чей-то батя-сенегал. Я мифологию стенаний на граните высекал. Летал изрезанным Икаром над уютностью кафеля. И заучена прилежно тут ссадина-география. Наука тяжела, да только плод довольно сладок. От позиции no life счастье выпало в осадок. Там, где рвётся, там и тонко. Смех выдумал, а не ронг. Каркасы рубит лом, корвутся струны из нейлона. Рвёт салона, прёт народ от колыбели к за могилью, Где под фолковый мотивчик я оплакивал богиню. За одно себя дурного чётко выверено будто седовласым Захолустьем птицы больше не споют. Комната сдвинулась пазлом, мысли подохли все разом. Вуайеризм это классно, я пленен им и помазан. Так не хочу просыпаться средь обесточенных камер. И не хочу, чтобы сердечко стало будто бы камень. Рождают ноты, слёзы, сопли и юшка в мятой душе, Но на витрине весь для вас игрушка из папье-маше. Так не хочу просыпаться средь обесточенных камер, Но горьким опытом и скорбью ветхий быт обтекаем. Внутри шевелится прожорливым гельминтом тоска. Всё жду любимую родную фем-фаталю дверного глазка.